- Вот бы был ее размер, - сказал он задумчиво - Ей это платье очень бы подошло…
Бельфегор приподнял глаза на него.
- Ты перегибаешь палку.
- Но ты посмотри, какие цвета!
- Слушай безумец, вот скажи, ты осознаешь то дерьмо, в которое лезешь? Уже много лет ты умудряешься, практически не работая, получать деньги, женщины влюбляются в тебя по щелчку пальцев, тебе фартит, чем бы ты не занимался. Так, живи - кайфуй! Зачем все усложнять? Хочешь, тусовку замутим? Давай текилы возьмем, лимонов… кило, и в сауну к девочкам? Драгоценный ты мой, делай что хочешь! Чего тупить?! Я никак не пойму, почему ты этой-то ерундой занялся? Я тебе, конечно, не могу против ничего сказать, но мне кажется, что из-за этого мы оба с тобой попадем в очень неприятную ситуацию.
- Не хочу я никуда. Я чувствую, что поступаю правильно. Раньше каждый день был каким-то пустым, а сейчас, с ней, я расцветаю, мне хорошо, появляется смысл, я чувствую, что я ей нужен, и она мне не меньше.
Кот ничего не ответил, а только фыркнул, словно плюнув, и чинно возложил голову на лапы.
Мимо проходила тучная женщина с большими тяжелыми пакетами, и кот резким движением полоснул ногтем по ручкам, женщина не заметила.
- Сегодня мы должны сделать нечто грандиозное, иначе я до утра буду чувствовать себя просто отвратительно, - сказал Бельфегор, запрыгивая парню на плечо, а оттуда в рюкзак.
С этим Валентин не спорил.
Выйдя на улицу, они увидели тучную женщину, охающую над кучей разбитых банок, выпавших из порвавшегося пакета.
Сладости заняли весь багажник «копейки», и часть заднего сидения, машина просела, но двигалась резво, хоть и тарахтела подобно трактору. Какое-то время они ехали по дачным районам города, потом оставили машину у дороги. Валентин взял канистру, и они пошли гулять.
- Знаешь, часто хочу тебя спросить, но каждый раз не нахожу подходящего момента. Скажи, если бы ты был человеком, что было бы смыслом твоего существования? К чему бы стремился? За что боролся?
- Мне кажется, что если бы я родился человеком, моя жизнь не сильно отличалась бы от нынешней. Понимаешь ли, мой драгоценный друг, единственной, и сейчас, и всегда, неизменчивой ценностью, для меня были и остаются ощущения. Именно они, потому что любовь и семья, они кому-то нужны, кому-то нет, дружба вообще институт тупиковый, счастье абстрактно, горе временно, достижения и победы мизерны и неблагодарны. Единственная уважаемая мной ценность - это сами ощущения, и будь я человеком, то стремился бы испытать побольше приятных и поменьше неприятных ощущений. Подожди! Чувствуешь?
- Что?
- Я скоро! – Бельфегор сорвался с места в кромешную темноту, а Валя поставил канистру на землю и, сев на нее, закурил сигарету, молча уставившись в небо. Его лицо выражало спокойствие, карие глаза бегали по звездному небу в поисках знакомых созвездий, он старался не думать, глубоко вдыхал дым, и слушал мелодичный, давящий звон в ушах.
Белли не было слишком долго, кончилась вторая сигарета, и он, взяв канистру, пошёл по узкой, не освещенной фонарями улице меж маленьких дачных домов. Спустя несколько метров он остановился у дачи, во дворе которой стояла машина, оглядевшись, он перекинул канистру через забор и сам ловко забрался на участок. С дверью пришлось немного повозиться, но замки он взламывать умел. В доме, куда он не заметно пробрался, пахло жареной картошкой, цветами, травой, и, наверное, счастьем… Он не знал, как оно пахло, если честно даже не знал, может ли у него быть запах, но воздух этого помещения был пропитан, как ему показалось, именно счастьем. Бесшумно он поднялся на второй этаж маленького домика и увидел там мирно спящую парочку. Мужчина лежал на спине и тихо похрапывал, а женщина прижалась к нему всем телом, закинув ногу на его ноги и положив голову ему на грудь. Рядом, в кровати-качалке спал ребенок, над кроваткой тихо звенели подвешенные яркие игрушки. Эти люди очень нравились ему: спящие, они казались добрыми и почему-то даже родными.
Он вышел из дома, и открыл канистру. В ноздри тут же ударил едкий запах бензина. Валентин прошёлся вокруг дома, обильно поливая стены бензином, и, сделав круг, вылил остатки перед домом и воткнул свечу в центр бензиновой лужи. Свеча загорелась тусклым, но теплым огоньком. Потом он развернулся и перепрыгнул через забор уже налегке, пройдя несколько участков, залез на крышу заброшенного домика, с которого лучше всего было видно горящую свечку.