А Валентин продолжал раздавать конфеты, говорить добрые пожелания детям, и обшаривать столовую взглядом.
- А где она?
- Я как раз хотела с Вами поговорить об этом.
- Её забрали? – он повернулся лицом к директрисе.
- Нет. Ситуация намного сложнее.
- Что случилось?
- Пойдемте…
Ему ничего не оставалось, как пойти за ней. Он не знал, куда она его ведет по этому узкому коридору, пока не увидел надпись – «Больничное отделение».
- Второго дня она пожаловалась на тошноту и головокружение, - голос директрисы звучал мягко и тихо - Мы не предали этому особого значения, а утром у нее обнаружился сильный отек ног, и пожелтела кожа. Дежурный врач утверждает, что это почечная недостаточность, но нужно сделать еще много анализов, чтобы диагноз подтвердился.
Они подошли к комнате и остановились.
- Можете побеседовать с ней, только не очень долго, ей скоро тоже принесут обед… Я подойду через 10 минут.
Она развернулась и уверенным шагом направилась по коридору в пустоту, а он все так же ничего не чувствовал: почечная недостаточность, отек ног, пожелтение кожи, - все это его не трогало. Потому что этого не могло быть, просто не могло быть. Только не с ней.
- Дядя Валя! - закричала она, улыбаясь неправильно сросшимися, но добавлявшими ей милой оригинальности зубками. В ногах у нее лежала затасканная книжка «Золушка» и плющевая игрушка «Монстр Ктулху», которую он подарил ей полгода назад. Он подошел к кровати и обнял ее, потом встал на колени рядом с кроватью и взял ее за руку.
- Все так же только картинки смотришь? – спросил он, кивнув на книжку.
- Да, а ты принес мне гостинец от Белли?
- Конечно, – он протянул ей пакет, и она достала оттуда платье, которое тут же принялась разглядывать.
- Прости сладостей не дам, не знаю, что врач разрешает, а что нет.
- Он ничего не разрешает – обиженно сказала она.
- Я тебе еще одежды купил, на улице теперь тепло, скоро выйдешь отсюда и будешь в сарафанчике гулять.
- Спасибо – сказала она, отложив платье в сторону, но продолжая его поглаживать.
- Как твое самочувствие?
- Хорошее, тетенька-врач сказала, что я немного тут побуду, а потом меня отпустят. Она сказала, что я просто простудилась, но я не чувствую что простудилась.
- Бывает и так, мое чудо – сказал он ей, улыбаясь через силу.
- Почему ты так долго не приходил? – Она немного картавила, но в сочетании с тембром голоса, получалась музыка, которая заставляла его благоговеть и вслушиваться в каждое слово этого маленького создания. Где бы она не находилась, от нее всегда пахло парным молоком и цветами, он не мог спутать этот запах ни с чем, и всегда практически вздрагивал, когда начинал чувствовать в воздухе даже его отдельные нотки. Маленькая ручка всегда так крепко держала его, что он каждый раз удивлялся ее силе, так не сочетающейся с ее маленьким округлым личиком, хрупким носом картошкой, редкими веснушками, короткими русыми волосиками. Он всегда мечтал, чтобы она отрастила их, когда в детдоме выведут вшей. А еще его всегда поражали ее карие глаза, глаза в которых он столько раз тонул, желая никогда не выплыть… Ее лицо было таким живым! О существовании некоторых эмоций, которые она передавала своей мимикой, он раньше (до встречи с ней) просто не догадывался.
Почечная недостаточность, отек ног, пожелтение кожи. Наконец-то до него начал доходить смысл сказанных директрисой слов.
Он заплакал, испугавшись такой реакции на свои мысли.
- Волшебник! Ты что? – она обняла его голову, прижав к своей груди, и гладила, пока он не успокоился.
- На коленях стоять больно, – попытался он оправдать свои слезы.
- Дядя Валя, ты же мальчик! А мальчики не плачут, кроме Сережи, я его ругаю за то, что он балуется, и он все время плачет.
- Хорошо я больше не буду, Машенька.
- Садись ко мне. Почитаешь сказку?
- Конечно. Опять про Золушку?