Холод пробирал до костей! Надоедливый ветер, соединяясь с морозом, проникал сквозь пуховик, шерстяной свитер и кучу футболок-маек. Щеки немели, носа мальчик уже не чувствовал. А зубы то и дело дробно стучали. Он надел рукавицы и спрятал руки в карманы – не помогло: пальцы перестали гнуться. Усталость камнем упала на плечи и спину. Ноги подкашивались от недостатка энергии – всё-таки четверти бутерброда и чая в день недостаточно для молодого организма. Колени тоже тряслись. Каждый шаг давался с трудом. Казалось, какой-то невидимый садист привязал к ним, и без того уставшим, пудовые гири. Снег забился в сапоги и начал превращаться в твердые катышки.
Стало темно. Неистовый рев ветра заглушал все призывы к друзьям о помощи. Мальчик надеялся, что им повезло больше, чем ему. Вдруг, не заметив торчавший из-под снега корень дерева, он споткнулся и кубарем покатился вниз. Теперь снег был не только в сапогах, но и за шиворотом, и в перчатках, и даже в карманах. Мальчуган свалился куда-то в овраг и больно ударился лбом о ствол поваленного дерева. Резкая, разрывающая боль пронзила голову. Он закричал и тут же поперхнулся снегом, закашлявшись, отчего боль заиграла не только в голове, а и по всему телу. Тимофей попытался подняться, но не смог, так как сил просто не осталось, даже дышать стало трудно, как будто грудь туго связали веревкой. Голова болела, перед глазами поплыли красные круги. Он лежал на животе, не в силах и шелохнуться.
А стихия лютовала и ревела. Все стало белым, как одна сплошная стена. А небо было черное и жуткое. Тимку охватило отчаяние. Он осознал, что может умереть в этом глубоком овраге, занесенный снегом, и труп найдут только к весне, когда сойдет снег. И то, если найдут! Ведь никто не знает, где он! Никто! Даже родители. Тимка ведь из дома тайно выскользнул, надеялся скоро вернуться... Ага, вернется он... в целлофановом пакете... одним сплошным куском льда! И чего попёрся в совершенно незнакомый лес один? И чего добился? Ни-че-го! Хотя нет... добился того, что... сдохнет! Хуже дворовой собаки, от злого холода.
Бедные родители! Бедная сестра! Поздно спохватился. Раньше нужно о них было думать! Елочку он в дом хотел притащить! Мозг надо было сначала себе раздобыть! А может, это к лучшему… Если его не станет, то родителям проще будет заботиться о Надюше. И больше денег можно будет тратить на её лечение. Точно, это идеальный вариант. И когда волна злобы на себя, непутевого, кончилась, наступила пора апатии, такой тягостной и липкой. Она радостно обвила его душу своими щупальцами и не отпускала, жадно поглощая остатки сил. Тимофей уже почти не двигался, а родное когда-то тело стало таким чуждым и свинцовым. Он хотел пошевелить рукой, но она не слушалась – неподвижно лежала, погружаясь все глубже в пушистый снег. Веки становились тяжелыми, и так хотелось вздремнуть. Может, во сне весь этот кошмар пройдет и станет легче? Дыхание стало еле заметным, но недостатка воздуха не ощущалось. Губы посинели и застыли, на ресницах заблестел иней. Веки опустились в очередной раз и больше не поднялись. Мальчик просто отключился. Мрак и тишь обуяли его ум и вытеснили сознание.
Вдруг мрак перед очами рассеялся – и Тимка увидел у себя в комнате плачущую маму. Странно... он же вроде бы, в лесу застрял, в яру. Или это только приснилось? К маме подошла Надюша. Она все ещё была с длиной русой косой до пояса и ярком платьице. За окном стоял июль. Ах, да, это тот момент, когда мама только-только узнала о ужасной болезни дочери.
– Мам, чего ты плачешь? – спросила она. Тимка хотел коснуться плеча сестры, но понял, что попытка осталась незамеченной. Он словно был там, но всего лишь немым наблюдателем.
– Как мне не плакать, милая, звонил твой лечащий врач.
– И что он сказал? – Надюша при обняла маму и села рядом.
– У тебя рак крови, понимаешь? Это болезнь такая. Очень тяжелая и даже губительная для взрослых, не то что для ребенка! – сквозь всхлипы проговорила мама.
– Это плохо… – опустила взгляд сестренка и погрустнела.
– Вот поэтому мне страшно. Я боюсь за тебя – потому и плачу!
– Но, мамочка, разве эта болезнь уже победила? Неужели ты сдаешься, так и не приняв бой? Вот я буду бороться! Бороться до последнего! И выйду победительницей из этого боя. И ты не сдавайся! Борись! Не падай духом! Ведь пока в сердце человека жива надежда – он непобедим!
Надюшино лицо стало не по-детски серьёзным, а в голосе сквозила такая непробиваемая уверенность, что не прислушаться к её речам было невозможно!
– Хорошо, милая. Я не сдамся! Мы будем бороться вместе! И вместе праздновать победу! – обняв дочь, проговорила мама.
И тут Надюша оглянулась на брата. В её глазах читалась большая любовь и желание бороться со всеми несчастьями мира разом. Неожиданно она спросила: