Школа всерьез готовилась к приезду гостей — замок генералился, летели баллы за неопрятный внешний вид, зверствовал Филч. А я кормил его кошку вискасом. Ей нравилось.
Вести из дома приходили часто вместе со сладостями. Я отписывался, что все хорошо. Думаю, что перед Рождеством поведаю Люциусу о том, кто на самом деле прячется под личиной Грюма. О том, что это Крауч свидетельствовало демонстративное попивание из фляжки, жалобы Снейпа о воровстве ингредиентов и знание иностранных языков, в том числе и гоблинского.
Перед приездом гостей, проходя мимо красного стола, я услышал интересный разговор: *
— Об этом написано в «Истории Хогвартса»! Правда, в ней не все достоверно. Я бы ее назвала «Пересмотренная история». Или еще лучше: «Необъективная история Хогвартса. Избранные места. Многие приукрашены».
— Ты это про что? — не понял Рон.
— Про домовых эльфов! — отчетливо и громко произнесла Гермиона. — Ни одного раза на протяжении тысячи страниц в «Истории» не сказано, что мы все участвуем в жестоком угнетении сотни эльфов.
Все же Грейнджер чего-то там организовала, а может просто «глаза отводила» некоторым личностям.
— Мда-а, и это наследник рода, — презрительно я обратился к Поттеру, — даже историю школы не знает.
— Можно подумать, ты знаешь! — с вызовом ответила Грейнджер.
— Знаю. Знаю, что «История Хогвартса» пятнадцатого века в три раза толще, и информации в ней больше. И про тайную комнату, и про любовь Кровавого Барона к Серой даме, и про клятву директора знаю, — сказал я и с гордым видом и направился к выходу из зала старательно обходя нерадивых студентов, которые натирали кубки и рыцарские латы.
К приезду гостей замок сиял. Вышел указ, запрещающий носить во время занятий не школьную форму. Форма Хогвартса мне не нравилась совсем — неудобная, маркая ткань, дешевая материя и шьет ее только Малкин. Остальные магазинчики тоже могут пошить форму, но им придется компенсировать половину стоимости владелице магазина «Мантии на все случаи жизни». Такой договор заключил еще Диппет во время своего директорства. Малкин была его племянницей. В министерстве поддержали и, вуаля, получаем дамочку монополиста. Форма у меня была, но носить ее не хотелось категорически. Поэтому я посильнее запахивал мантию, пряча под ней дорогой темно-зеленый костюм и журнал будущего тестя, который наш директор не особо жаловал.
Рейтинг «Придиры» неумолимо шел вверх. Расследование по делу Блэка и других пожирателей продолжалось, кресло под директором шаталось. Люциус говорил, что его хотят убрать, как только иностранные гости покинут Хогвартс.
После памятного разговора Грейнджер подходила ко мне с просьбой почитать книжку. Увы, пришлось отказать (фамильная книжка!) и направить ее в лавку старьевщика. Там, вполне возможно, есть старые экземпляры.
Тридцатого октября в шесть вечера всю школу отправили встречать дорогих гостей. Хотелось взвыть — холодно! Шести и семикурсники, стоящие в самом хвосте, согревались чем-то покрепче сливочного пива, остальные довольствовались чарами или просто мерзли. Глядя на малышей Гриффиндора и Райвенкло, хотелось сделать фейспалм. Дети замерзли, ну, а взрослым хоть бы что. У нас и Хаффлпаффцев ситуация была лучше. Фарли и Монтегю (который стал старостой вместо второгодника Флинта) накладывали согревающие чары и еще в гостиной велели детям надеть зимние мантии и ботинки. Я заметил Луну, которая куталась в тяжелую зимнюю мантию. Отлегло от сердца — хоть у кого-то мозги на месте. Поттер и Уизли как всегда в своем репертуаре — грязноватые мантии, лохматые головы. Узнать парочку можно было по потрясающему амбре от нестираной одежды. Мда-а-а, и это херой магического мира?
Грейнджер в пример им была собрана, аккуратно причесана (а заколочки-то — артефакты) и помогала старостам успокаивать малышей.
Почти сорок минут ожидания и первыми прибывают французы. Огромная карета с не менее огромными лошадьми приземлилась на территории Хогвартса. Красиво, ничего не скажешь. Из кареты вышла женщина, размером не уступающая Хагриду, а за ней горсть студентов в тонких голубых и синих мантиях. Вопреки фильму тут были и мальчики. Девочки в голубом, мальчики в синем. Наврал кинематограф!
Женщина о чем-то говорила с Дамблдором, а я рассматривал студентов. Десять девочек и десять мальчиков. Всем, скорее всего, от семнадцати лет. Оу, а что здесь делает ребенок? К одной из девушек жалась девчушка лет десяти в светло-голубой мантии. Точно, в кино было, что это младшая сестра одной из учениц — Делакур вроде.