— Нас ждут в банкетном зале, — сказала Луна.
Я переоделся в повседневную одежду, и мы вдвоем направились на репетицию. Дорога к учебному корпусу, в котором будет проходить выпускной вечер, заняла минут двадцать. Большую часть площади Дурмстранга занимали зеленые насаждения. Возле гостевого корпуса — плодовые деревья, которые красиво цветут, по бокам дороги было много кустов сирени. Чем ближе к корпусу, тем реже попадались кусты и деревья.
Главный корпус школы внешне напоминал большой Петергофский Дворец, только размерами поменьше. Просторный холл, позолота и ковры, античные скульптуры. У лестницы на второй этаж нас ждал старый знакомый — Поляков.
— Здравствуй, — я протянул руку.
— Здорово! Как добрались?
— Нормально. А почему, когда я приезжал экзамены сдавать, то меня на корабле везли? — спросил я.
— У вас тоже традиция на поезде добираться, а твой отец туда камином прибывает, — ответил Саша, ведя нас за собой.
— Ты был здесь? — удивилась Луна.
— Ага. Папа хотел, чтобы я здесь учился, но мама пришла в ужас от условий проживания…
— Ей, наверное, мужское общежитие седьмых-восьмых классов показали.
— И? — не понял я.
— В тринадцать-четырнадцать лет чистоплотностью мало кто страдает. А малыши до одиннадцати лет с вечера пятницы и до вечера воскресенья отправляются домой или к родителям, которые их ждут в магловской деревне.
— И почему маме об этом не сказали?
— Скорее всего, сказали, но она испугалась дальнейшей программы обучения. Тут не курорт типа вашего Хогвартса. Строевую подготовку по три-четыре часа в сутки никто не отменял.
За разговором я и не заметил, как мы достигли большого паркетного зала. Светлое помещение с огромными окнами, лакированными полами и антикварными люстрами было великолепно. Мне вспомнился бал Наташи Ростовой из фильма «Война и мир». Примерно такой же. В зале было многолюдно — что-то играл оркестр, кто-то репетировал танец, кто-то читал текст с листа… Непередаваемая какофония звуков. И зачем я в это влез? Луна направилась к музыкантам, а я приземлился на первый попавшийся стул.
— Скучаешь? — раздался надо мной знакомый голос.
— Здравствуй, — я протянул руку Степану.
— Экскурсию провести?
— Если не затруднит…
— Нет, не затруднит.
Григорьев Степан оказался отличным экскурсоводом и интересным рассказчиком. Я посетил музей школы, общежития и учебный корпус, теплицы и стадион.
Не скажу, что образование в Дурмстранге лучше Хогвартского в магической составляющей, а вот в приспособленности к современным реалиям фору нам дадут огромную. Но обо всем по порядку.
Дурмстранг представляет собой автономное учреждение, практически полностью не зависящее от внешнего мира. Главное слово тут — практически. Да, большую часть еды и предметов обихода школа изготавливала сама, но одежду, артефакты и остальное необходимо было закупать. Дурмстранг поставлял на рынок редкие ингредиенты для зелий, тканей, артефактов, деликатесную рыбу и многое другое. Но и закупала школа тоже не мало — попробуй, прокорми почти две с половиной тысячи людей! Именно по этой причине предыдущий директор школы, Штефан Зайрек не стал ссориться с большевиками, а договорился полюбовно. Детали соглашения не разглашаются, однако известно, что выпускники школы получают аттестат об окончании среднего полного образования СССР, теперь уже РФ. По желанию родителей ребенка это может быть документ Германии, Латвии, Болгарии, Швеции или Норвегии, но не бесплатно.
Основам программы магловской школы здесь обучали, а вот волшебные дисциплины не слишком от Хогвартских отличались. Разве что ЗОТИ разделили на несколько направлений — боевая магия, защитный комплекс, беспалочковая самооборона. Остальной набор магических дисциплин совпадает вплоть до девятого класса, то есть до нашего пятого курса. Далее ученики сдают экзамены и выбирают — остаться ли для получения среднего специального образования (еще три-четыре года) или уйти из школы. Профессий в Дурмстранге давали много — зельевар-подмастерье (мастер — это уровень института), целительское дело (учили на медсестер или медбратьев, не знаю, как это по-волшебному), садовод-герболог, магическое рукоделие (не только цветочки вышить, но и лобзиком работать, а также уметь зачаровывать предметы), общефизическая подготовка (что-то типа физкультурников), финансовое дело и правовое дело. После получения профессии можно подать заявку в магические академии или институты Европы, Америки и Азии. Если же школьник уходил после девятого класса, то он мог попробовать пойти в ученики к мастеру, но этот путь избирали единицы. В Англии профильных средних образовательных учреждений не было. Вместо них два года в школе и ученичество, после которого можно подать заявку в гильдию, которая и будет ходатайствовать о присуждении степени «Мастер» чего-то там у какой-либо магической академии. Зельевары Англии сотрудничают с Европейской Магической Академией, сокращенно ЕМА. На весь мир магических ВУЗов всего восемь. Европейский, два Российских, Японский, Азиатский, по одному на каждую Америку и особняком стоит Единый Институт Магической Медицины (ЕИММ). Дурмстранг упрощает своим студентам жизнь в том плане, что после получения среднего образования у них есть преимущество при поступлении. Та же Младич в этом году закончила целительское дело в школе и отправилась поступать в ЕИММ на колдомедика. Крам, насколько я знаю, не собирается после Дурмстранга обременять себя высшим магическим образованием. Да и зачем ему это в квиддиче? А вот хорошо знакомый Саша Поляков заканчивает магическое рукоделие (оно подразделялось на несколько направлений материалов — текстиль, дерево, камень, металл, кости) и отправляется в Российский Институт Высшего Магического Образования (забавно, что он находится в здании МГУ) на факультет артефакторики. Нет, учили там хорошо, но артефакторы, которых обучал Мастер лично, ценились выше.