Мы немного поспорили. Каждый считал, что именно он прав. Решили уклониться влево, внимательно следя за следом, оставляемым нашей машиной, чтобы в случае чего вернуться хотя бы к исходной точке. И все-таки потеряли его, сделали в темноте петлю, снова нашли и стали еще внимательнее, особенно после того, как в свете фар разглядели след кошачьей лапы размером с хорошее блюдце.
В конце концов выскочили на главную колею, хотя и намотали немало лишних километров. Правда, машина проваливалась в песок, и нам приходилось вцепляться в сиденье, чтобы не ткнуться головой в брезентовый тент… Зато дорога вновь приняла нас в свое лоно. А с ней уже не пропадешь.
Впереди показались огоньки. Это свет огромного грузовика, застрявшего в яме. Темно. Конечно, ему не выбраться отсюда до утра. Водитель и пассажиры расстилают на песке циновки и тряпки. Ничего не поделаешь, лучше всего лечь спать.
А мы продолжаем медленно ползти дальше через песок и колдобины. Наша цель — Гао.
Мы были вознаграждены за нашу настойчивость. Слева остались огни довольно крупного поселка Госси. Через двенадцать километров появилась латеритовая насыпь, а еще через пятьдесят и асфальт. Новенький асфальт! Если бы у нас были силы, мы бы закричали:
— Ура! Наконец-то!
Насколько позволяло разумное отношение к нашему старику УАЗику, мы прибавили скорость. Стоп! В свете фар сверкнули катафотики и косые красно-белые полосы барьерчиков, употребляемых при дорожных работах. Они преграждали нам путь. Пока мы раздумывали, что бы это значило, из шалаша, стоявшего возле дороги, вышел старик в лохмотьях и стал объяснять нам жестами и мимикой, повторяя без конца два-три французских слова, что здесь ехать по шоссе нельзя, а надо делать объезд по песку.
Так не хотелось спускаться с крутой высокой насыпи на песок после всех наших мучений. Из дорожных запасов мы извлекли несколько липтоновских мешочков с чаем и передали их старику. Он осветил подношение карманным фонариком, внимательно осмотрел и обнюхал желтые пакетики и вопросительно глянул на нас. Мы дружно изобразили питье с причмокиванием. Старик спросил:
— Кофе?
Чтобы не усложнять объяснение деталями, мы утвердительно кивнули головой. Старик заулыбался и стал быстро растаскивать барьерчики. Мы осторожно тронулись по асфальту и очень быстро поняли, что никаких дорожных работ на этом участке не велось. Путь был прямым и гладким. Старик просто использовал опыт туарегов, собиравших поборы с путешественников. Правда, он обогатил этот опыт современными техническими средствами.
Сто десять километров асфальта — и мы увидели впереди мерцающие огоньки. Мы приблизились к ним и очутились на берегу Нигера, а огоньки оказались кострами, разложенными тут и там возле грузовиков и фургончиков-вездеходов, и керосиновыми фонарями в хижинах.
Выяснилось, что через Нигер можно переправиться только на пароме, а он работает лишь в светлое время, и первая переправа — в семь часов утра. Мы поняли, что в Гао нам в тот день уже не попасть, хотя город находился от нас всего в семи километрах. Можно сказать, рукой подать. Значит, нужно устраиваться здесь до утра.
На берегу было довольно прохладно. Закутанные в одеяла и шкуры, люди с изумлением разглядывали наши легкие футболки, а с каждой минутой становилось все холоднее и холоднее. Вот к чему привел нас недостаток знаний и опыта. Сахара была уже совсем близко, а ночи в пустыне, как известно, холодные. Видимо, нам предстоял спартанский сон.
Из темноты возник молодой жандарм в толстой черной шинели с поднятым воротником и каскетке. Он поинтересовался, кто мы и откуда. С готовностью показываем документы. Нет, нет… Не надо. Ему достаточно было нашего словесного объяснения. На прощание нам пожелали хорошо провести время в Гао.
Мы достали примус и провиант. На берегу организован частный сервис для путешественников. Можно заказать растворимый кофе со сгущенным молоком и хлеб. Если вы хотите поесть поплотнее, то вам приготовят кускус — арабское блюдо из мелкой просяной, пшеничной, а иногда кукурузной крупы с мясом и овощами, которое малийцы считают своим национальным. Видя, что продуктов у нас достаточно, лавочник предложил бесплатно воспользоваться его столом и скамейками. В знак благодарности мы что-то у него купили.
Он пытался зазвать нас в свою лавку-гостиницу из банко, где на нескольких квадратных метрах глиняного пола в ряд лежали матрасы с одеялами. На одном из них уже кто-то спал, накрывшись с головой. Мы, с опаской поглядывая на ложа, которые даже условно нельзя было назвать чистыми, вежливо отказались. Лавочник очень огорчился. Видимо, и сегодня не будет большого сбора. Проезжие малийцы в основном тоже предпочитают свежий воздух и спят на циновках или прямо на песке, укутавшись одеялами. Лавочник, вздохнув, задул фитилек керосиновой лампы, тускло освещавший помещение его «гостиницы».
Мои спутники, свернувшись калачиком, устроились на сиденьях УАЗика, а я забрался на пропыленный брезентовый тент, оказавшийся отличным гамаком, но ночная температура +13° и моя «легкомысленная» одежда не дали мне сомкнуть глаз до утра.
ДЬА АЛИАМЕН, СОННИ АЛИ-БЕР,
АСКИЯ МОХАММЕД И ДРУГИЕ
С рассветом мы увидели, что у переправы скопилось много автомашин, Стало ясно, что потребуется немало ездок парома, прежде чем очередь дойдет до нас и он доставит наш УАЗик на другой берег.
Посовещавшись, мы решили, что следует наладить контакт с жандармом. Для этого сварили кофе, открыли консервы и широким жестом пригласили стража порядка разделить с нами завтрак-. Он корректно, но сухо отказался. Сорвалось, подумали мы, но через некоторое время уже радостно благодарили его: машину жандарм направил к пришвартовавшемуся парому первой. Однако наши знаки благодарности тоже были приняты им довольно сухо.
И вот вокруг нас уже зеленоватая мутная вода, а на пароме шум, гвалт, сутолока… Трудовой день начался. Пышная женщина в дорогих золотых украшениях, узнав, что мы прибыли к переправе последними, бросается к нам. Она интересуется, не встречали ли мы ее грузовик, который к утру должен был прибыть сюда, но так и не появился. Нам пришлось огорчить хозяйку. Судя по ее описанию, именно он застрял в яме. Честно говоря, причитания женщины не очень-то нас трогали, мы уже были преисполнены благоговейных чувств в преддверии долгожданной встречи со столицей древней империи.
И словно специально для нас, едва мы оказались на твердой земле, красиво прогарцевали на верблюдах около двадцати туарегов, одетые в традиционные одежды. Литамы почти закрывали их лица, на шее пестрые амулеты, на боку роскошные мечи. Я зачарованно смотрел, как они растворялись в пыли, будто сверхъестественные посланники времен империи Сонгай.
Об истоках государства Сонгай, или Гао, как его часто называли по имени столицы, сохранилось крайне мало достоверных сведений. Данные, которые приводят в своих записках арабские путешественники, перемешаны с легендами и домыслами, и нынешним историкам иногда трудно отделить зерна от плевелов. Тем не менее современными учеными написан ряд интереснейших работ об империи Сонгай, среди которых следует особо отметить фундаментальный труд известного советского африканиста Л. Е. Куббеля «Сонгайская держава».
Легенда рассказывает, что в среднем течении Нигера в древности жил народ сонгай, видимо первые жители этих мест. Сонгай были разделены на рыбаков сорко и охотников гоу. Руководил этим обществом, еще не сложившимся в настоящее государство, глава местного языческого культа. Водяной бог Нигера — чудовищная рыба, наводившая страх на все население, — постоянно угрожал жизни сонгаев. И вот отважный чужестранец Алиамен, пришедший из Йемена, убил эту рыбу и стал владыкой здешней земли, основав династию Дья. Деревня сорко Кукийя, находившаяся на одном из островов, стала столицей небольшого государства, вытянувшегося вдоль реки.
Французский историк Делафос дает более прозаическое описание' начала династии Дья. Многие сорко были грабителями, нападавшими как на местных жителей, так и на путешественников. Берег Нигера в этих местах пользовался дурной славой. Берберский военачальник Дья Алиамен разогнал грабителей, превративших Кукийю в свое логово, и местное население в знак признательности за это якобы приняло власть Алиамена, основавшего маленькое королевство и сделавшего около 690 г. Кукийю его столицей. Сорко бежали в район нынешнего Гао и создали там новое поселение, поэтому 690 год принято считать годом основания города Гао.