Но вот в 1976 г. два американских археолога заинтересовались результатами аэрофотосъемки в районе Дженне. В трех-четырех километрах от города ясно выделялась большая группа холмов, в которой просматривалась разумная организация. И это стало причиной «удлинения» истории Дженне в глубь веков.
— Добро пожаловать к нам в Дженне, самый древний город Африки! — местный чиновник, дожидавшийся вместе с нами парома, сказал эти слова с такой интонацией, какую, наверное, можно было бы услышать в голосе Приама, приглашавшего заглянуть к нему в Трою.
Действительно, теперь малийцы говорят именно так: «Дженне — самый древний город Западной Африки». Раньше об этом пели только гриоты фульбе. В песнях-сказаниях под однострунный джуркел они рассказывали, что до того, как возник Дженне, неподалеку был расположен другой город — Дженне-Дженно, на языке сонгай — «Старый Дженне». Но кто мог проверить это утверждение?
Приступив к раскопкам в январе 1977 г., супруги Макинтош вскоре наткнулись на остатки жилищ и окружавшей их стены. Были обнаружены керамические статуэтки, предметы культа и быта, орудия труда. Расположение жилищ, постройки общественного назначения, следы развитых ремесел и активной торговли — все говорило о существовании поселения со всеми признаками городского типа. Сенсация заключалась в том, что, по данным радиоуглеродного анализа, некоторые находки относились к III в. до н. э. И хотя настоящего расцвета Дженне-Дженно достиг, по-видимому, к IX–X вв. н. э., для археологов было совершенно ясно, что город возник здесь до проникновения арабов в Черную Африку и распространения ислама. В этом и была главная ценность открытия американцев, ибо до него считалось аксиомой, что городскую культуру принесли в Африку арабы.
Кроме того, раскопки еще больше укрепили авторитет устной традиции. Сегодня историки, словно реставраторы, осторожно, слой за слоем, стараясь не повредить оригинал, «снимают» с достоверных фактов налет легенды, чтобы добраться до истины. И было бы очень обидно потерять даже крохи правды об эволюции человечества, донесенные до нас народным гением через века и препоны исторических катаклизмов. Причем время подгоняет историков. С исчезновением ряда африканских диалектов появляются невосполнимые пробелы в устной традиции. Как-то известный малийский писатель, большой знаток африканских традиций Амаду Ампате Ба сказал:
— Когда в Африке умирает старик, это равносильно гибели целой библиотеки.
Мой коллега сравнил Дженне с городом из «Тысячи и одной ночи». Не знаю, по каким улицам ходил царь Шахрияр, но среди глиняных стен Дженне я действительно чувствовал себя словно в восточной сказке. В сравнении с большинством малийских городов, в основных своих чертах похожих друг на друга как планировкой, так и архитектурой, Дженне неповторим: двухэтажные дома из банко с резными, пестро раскрашенными ставнями, ажурные веранды, прохладные внутренние дворики. Город красновато-серого цвета тщательно и любовно вылеплен из глины и похож на замысловатый торт. Специальный комитет по сохранению традиционной культуры и влиятельная корпорация строителей следят за тем, чтобы новые дома строились в прежнем стиле. Туристам всегда показывают дом местного плотника, который обмазал его цементом и тем самым вызвал скандал. Однако этот дом, нужно признать, искусно подделан под соседние.
В Мали, как и во всей Западной Африке, в каждом городе, более или менее крупном населенном пункте существует раз и навсегда установленный «рыночный» день. В Дженне — понедельник. К этому дню мы и постарались подгадать наш приезд. И не пожалели. На площади перед Большой мечетью, расположившись прямо на земле, торговцы — представители разных народов Мали — разложили свои товары. Чего тут только не увидишь: редкие для этих мест овощи, пряности, соломенные циновки, глиняную и металлическую посуду, искрящуюся бижутерию, изделия из бронзы, дерева, керамики, золотые и серебряные кольца, браслеты, всевозможные серьги — от крохотных колечек до огромных «калачей», предназначенных для женщин фульбе. За набором ножей, кинжалов и ножен разной величины, пирамидой шкатулок, обтянутых черной и красной кожей, можно увидеть непроницаемого туарега. Веером раскладывает мотыги, сохи, лопаты и топоры кузнец-сонгай. Откуда-то, видимо издалека, пригнал сюда стадо коз худощавый пастух-фульбе. На нем широкая конической формы шляпа. Козы, все до одной, были привязаны к столбику возле глиняной стены, и многоголосое блеяние неслось над площадью.
И вдруг на фоне этого восточного великолепия появилась совершенно нелепая группа молодых парней, местных модников. На них были надеты плотные черные костюмы с сильно расклешенными брюками, чопорные черные котелки лондонских клерков, темные французские очки, от стекол которых не отклеены блестящие фирменные этикетки, туфли на «платформе», в руках у них были раскрытые черные зонты. Они несколько раз гордо; прошли мимо нас, явно желая привлечь к себе внимание иностранцев. И, надо признать, поразили нас не меньше, чем средневековая мечеть.
Но рынок — это, пожалуй, самое активное проявление жизни довольно сонного города с массой проблем, свойственных вообще городам Мали, особенно таким, как Дженне, находящимся в стороне от транспортных артерий, не имеющим никакого производства, кроме традиционных ремесел. Скотоводство, земледелие и рыбная ловля здесь в связи с засухой переживают серьезный кризис, и масштабы их заметно сократились. Молодежи из больших африканских семей трудно найти себе занятие в городе, и те, кому посчастливилось получить образование в Бамако или за границей, сюда уже никогда не возвращаются. Да и те, кто не имеют образования, покидают город главным образом в поисках заработка. Ученые из Утрехтского университета (Голландия) провели в Дженне социологические исследования. Согласно их данным, здесь жители в возрасте от 60 до 65 лет составляют 6 % населения города, тогда как в целом по стране соответствующая цифра равна 1,4 %. Город покидают трудоспособные мужчины, причем лишь около 30 % из них — холостяки. Из тех, кто женат, примерно половина уходит из Дженне без семьи.
Туристский бизнес в городе находится в зачаточном состоянии, хотя туристов немало. Так как, кроме своей живописной архитектуры, шумного рынка и святых мест, Дженне ничего больше не может предложить западным туристам, избалованным комфортом современного туристского сервиса (местный кемпинг предоставляет более чем скромные услуги), то они предпочитают в городе подолгу не задерживаться. Туристы приезжают в Дженне утром, делают беглый осмотр, покупают дешевые сувениры (а кому повезет — настоящий антиквариат, украденный на археологических раскопках) и к вечеру отправляются в Мопти, расположенный в 130 километрах от Дженне.
В Дженне делаются лишь первые шаги по организации туризма. Юноши-гиды ожидают на переправе каждый паром с иностранцами и наперебой предлагают свои услуги. С одним из таких гидов, в великолепно расшитом бубу, мы познакомились, едва переправившись через реку. Умар Тьекоро решительно сел в наш УАЗик и сразу достал из кармана вчетверо сложенный лист бумаги с печатью, удостоверявший, что ему и еще нескольким юношам городские власти официально доверяют работу с туристами.
Он оказался учеником седьмого класса коранической школы, которых в городе множество. С эпохи средневековья Дженне продолжает оставаться известным центром мусульманского образования. Оно здесь двухступенчатое: среднее и для немногих высшее.
Следует отметить, что многие марабуты, преподающие в коранических школах, — люди с широким образованием и глубокими знаниями в области исламской культуры. Они обучают своих учеников древнеарабскому языку, литературе, истории, теологии, мусульманскому праву. Как и в средние века, марабуты окружены почетом и уважением, им приписывают чудодейственные способности.
В то же время они являются оплотом самых примитивных суеверий, имеющих большую власть над жителями Дженне. Наш гид, показывай новый, но так и необжитой квартал Толобер, убежденно рассказывал, что никто не хочет селиться в этом районе, так как здесь обосновался сам дьявол. И только марабуты не боятся жить в Толобере, ибо дьявол у них под каблуком. В Дженне вам охотно объяснят, по каким улицам нельзя ходить после семи часов вечера, если вы не хотите встретиться с дьяволом.