Однако на сей раз площадка оказалась пустой. К деревянному колу было, правда, привязано несколько обмытых дождями и потерявших вид калебасов, но обычное рыночное великолепие, как и сами торговцы, отсутствовало, так как с началом сельскохозяйственного сезона догонам уже не до туристов.
Думаю, что среди читателей найдутся такие, которые уже побывали в Стране Догонов и прошли маршрут хотя бы по «малому кругу». Тогда они прекрасно поймут меня, если я скажу, что, каким бы тяжелым ни казался подъем на плато из Банани по восьмисотметровой расщелине-лестнице, как бы ни прыгали перед глазами разноцветные искорки и как бы ни отдавался в висках каждый шаг, нам хотелось идти быстрее и быстрее и мы выкладывались до конца, стараясь поскорее преодолеть оставшийся путь. Последние два-три километра до Санги по неровной каменистой местности только и думаешь о холодном питье.
Несмотря на скудность земли, догоны благодаря своему редкостному трудолюбию пользуются славой искусных земледельцев. На приносной и укрепленной камнями земле кроме проса, основного своего продукта питания, они возделывают и товарные культуры: арахис, кукурузу, хлопок, фасоль, табак и др. С успехом выращивают они деревья карите. Особенно знаменита (и не только в пределах Мали) Страна Догонов своим луком, который сотнями тонн экспортируется в соседние страны. Когда пересекаешь разветвляющуюся на множество теряющихся в скалах ручейков Паме, то вдоль ее берегов видишь поля, разбитые на маленькие клетки, наполненные землей, сплошь покрытой зелеными стрелками лука. Крестьяне переходят от клетки к клетке с большими кувшинами воды и черпаками-калебасами поливают лук.
Собранный зеленый лук перетирают, сушат и в виде ссохшихся темных шариков отправляют на продажу, в том числе и в соседние страны. Когда начинается сезон сбора и обработки лука, его запах прочно удерживается на плато вокруг Санги. Он преследует путешественника даже на большом расстоянии от реки Паме.
Суровое плато Бандиагара имеет, правда, немалые площади плодородных глинистых почв, пригодных для земледелия, но его развитие сдерживается серьезным фактором, обернувшимся бедой для Страны Догонов. Озерца и болотца, образованные в горных впадинах ручьями и речками, различные водоемы, созданные людьми с помощью плотин как средство накопления воды на сухой сезон, стали здесь главным очагом страшной тропической болезни — африканского онхоцеркоза, от которого в Западной Африке страдает более миллиона человек. Высокий уровень заболеваемости онхоцеркозом, переносимым речными мошками, пугает крестьян, и они отказываются обрабатывать земли на еще не в освоенных участках плато. Правительство Мали, Всемирная организация здравоохранения принимают меры по борьбе с этим заболеванием, но, видимо, еще не один год онхоцеркоз останется проблемой плато Бандиагара. Все большее развитие получает здесь туризм. Страна догонов стала местом паломничества туристов всех: с рас и народностей. В Сангу едут люди с разных концов земли, чтобы посмотреть, как живет этот во многом необычный народ. Туризм, как известно, имеет и оборотную сторону — в результате его развития здесь сложилась определенная социальная группа, предпочитающая промышлять различными услугами туристам, к чем зарабатывать себе на хлеб тяжелым трудом.
Однако, несмотря ни на что, этот народ, живущий в скалах Бандиагары, остается верным хранителем древних традиций и самобытности африканской культуры.
СТОЛИЦА БАМБАРА
Если малиец хочет подчеркнуть, что кто-то говорит на правильном бамбара, он обязательно скажет:
— Говорит на бамбара Сегу.
Во многих странах нормативом речи общенационального значения является диалект столицы государства. В Мали, где основной местный язык — бамбара, нормативным, напротив, считается бамбара Сегу, областного центра. Поэтому не удивляйтесь, если вам придется услышать и такое сравнение:
— Он говорит, как Ибраима Кулибали.
Ибраима Кулибали — диктор малийского радио ведущий передачи на бамбара, родом из Сегу, и его голос узнает любой малиец, владеющий бамбара. Говорить, как Ибраима Кулибали, — значит говорить правильно.
Слово «бамбара», или правильнее «банмана», «бамана», «баманан», имеет несколько толкований. Известный французский африканист Шарль Монтей, а вслед за ним и некоторые современные историки Африки считают, что это слово означает примерно следующее: «те, кто отверг своих правителей», «отказавшиеся от правителей». Колыбелью бамбара, принадлежащих к языковой группе манде, была Страна Манде. Устная традиция утверждает, что в начале XIII в. этот народ, не желая подчиняться растущему могуществу малинке, отверг их власть, покинул родные края и спустился по берегам Нигера и Бани на территорию нынешней четвертой административной области Сегу. Обосновываясь на безлюдных землях или смешиваясь с местными малинке, сенуфо и бобо, банмана вскоре стали преобладающей этнической группой в этих краях. Один из основных кланов бамбара — Каладиана Кулибали — около 1650 г. осел на землях близ современного Сегу, в селении Маркадугуба, формально подчинявшемся государству мандингов, фактически же бывшем под властью Дженне, где уже правили марокканцы.
Во второй половине XVII в. один из сыновей Каладианы — Данфассари Кулибали — поселился на территории нынешнего Сегу. Основателем независимого государства бамбара было суждено стать его внуку Мамари по прозвищу Битон. С него фактически и начинается династия Кулибали, правившая в 1712–1757 гг. королевством бамбара.
Когда Битон Кулибали вступил на престол, ситуация в этом регионе была довольно сложной. Мали уже не могла оправиться от ударов, нанесенных сонгаями в XVI в., а власть марокканских завоевателей тоже заметно пошатнулась, и они стремились удержаться хотя бы и Гомбукту и Дженне. Этим и воспользовался Кулибали, создавая новое бамбарское государство Сегу.
Битон Кулибали начал свою деятельность с организации армии, воины которой находились от него в рабской зависимости. Для этого он выплачивал налоги за безнадежных должников и забирал их или их детей в армию, прощал осужденных преступников и тоже делал их своими подневольными солдатами. Человек, продававший таким образом свою свободу, именовался тонджоном — «воином-рабом». Затем в армии появились люди, ставшие добровольно тонджонами.
Правитель Сегу, предоставив ряд привилегий рыбакам Нигера — сомоно, тем самым привлек их на свою сторону. Таким образом, в его распоряжении оказалась речная флотилия рыбаков.
Расправившись сначала с другими кланами бамбара, в которых он видел конкурентов, Битон приступил к захвату соседних территорий вдоль Нигера и Бани, присоединил к своему государству несколько провинций Мали, подчинил фульбе Масины и распространил влияние до Томбукту. Королевство бамбара делилось на 60 округов, которыми управляли наиболее преданные правителю тонджоны.
Битон умер в 1755 г. от столбняка, и тонджоны, превратившиеся за годы его правления в настоящую военную олигархию, обладавшую огромным влиянием, расправились с двумя его сыновьями и захватили власть, положив начало смутному времени.
В 1766 г. бывший раб Кулибали Н’Голо Диарра сумел свергнуть тонджонов и утвердить у власти свою династию. Он вновь укрепил государство, ослабленное при тонджонах, воевал с фульбе и мосси. В возрасте 90 лет Н’Голо Диарра умер во время одного из походов. История его наследников — это бесконечные междоусобицы и заговоры, никак не способствовавшие процветанию государства.
К приходу к власти в Масине уже известного нам Секу Ахмаду (1810 г.) государства бамбара и фульбе были независимыми. Они то воевали между собой, то заключали мир, но ни одно из них не подчинялось другому. Когда же Эль-хадж Омар начал свои покоды против язычников под знаменем «священной войны», Сегу и ЛАасина объединились против тукулеров, но союз этот не был прочным, каждая сторона искала в нем свою выгоду, и в конце концов фульбе и бамбара были разбиты. В марте 1 «61 г. Эль-хадж Омар без груда вошел в Сегу. Тукулеры стали обращать бамбара, главный оплот анимизма, в ислам и укреплять город, в котором вслед за Эль-хадж Омаром правил его сын Амаду.