Малик и Нарайн быстро восстановили равновесие, но Заррен рухнул на колени, его тело сотрясалось в конвульсиях. Красная энергия, раньше контролируемая и направленная, теперь хаотично пульсировала вокруг него, создавая эффект, похожий на кровавый туман.
— Что с ним происходит? — спросил Малик, приближаясь к поверженному Магистру.
— Обратный эффект, — ответил Нарайн. — Его собственное заклинание теперь воздействует на него. Все те сущности, которые были насильно интегрированы в его тело, теперь пытаются освободиться.
Заррен поднял голову, и его лицо представляло жуткое зрелище — черты постоянно менялись, словно под кожей двигались и боролись за контроль разные существа.
— Помогите… мне… — произнёс он, и его голос был почти человеческим, лишённым прежней надменности и множественных подголосков. — Я не хотел… нас заставили… эксперименты…
Малик посмотрел на брата:
— Можем ли мы что-то сделать?
Нарайн внимательно изучал хаотичные энергетические потоки вокруг Заррена:
— Возможно. Но будет не так, как с женщиной. Слишком много сущностей, слишком глубокая интеграция. И некоторые из них… не хотят освобождения. Они жаждут контроля.
Он сделал паузу:
— Если мы вмешаемся, человеческая часть почти наверняка погибнет. Но мы можем освободить те сущности, которые ещё не полностью поглощены злом этого эксперимента.
Малик кивнул:
— Сделаем это. Даже если человек не выживет, его страдания закончатся, а невиновные сущности получат шанс на восстановление.
Владыки подошли к Заррену с двух сторон и одновременно коснулись его дрожащего тела. Их изумрудная энергия окружила его коконом, проникая сквозь слои искажённой материи, разделяя и сортируя переплетённые сущности.
Процесс был сложным и деликатным — не просто разделение, как с женщиной-воином, а тщательная хирургия, в ходе которой сотни мельчайших связей должны были быть идентифицированы и либо сохранены, либо разорваны.
Постепенно из тела Заррена начали отделяться различные сущности — некоторые представляли собой лишь смутные очертания, другие имели более определённую форму. Они поднимались в воздух и либо растворялись, возвращаясь в перекрёсток, либо рассеивались окончательно, если были слишком повреждены для восстановления.
Когда процесс завершился, на земле лежало тело Заррена — или то, что от него осталось. Хрупкая оболочка, почти полностью лишённая жизненной энергии, с лицом, на котором застыло выражение странного умиротворения.
— Он уходит, — тихо сказал Нарайн. — Но, по крайней мере, уходит свободным от тех сущностей, которые были насильно внедрены в него.
Малик кивнул:
— И те существа перекрёстка, которые можно было спасти, теперь свободны.
Они стояли молча, наблюдая, как последние искры жизни покидают тело Заррена. В этот момент раздался громкий звук рога, и со стен раздались крики:
— Владыки! Основной отряд отступает! Они уходят!
Малик и Нарайн быстро поднялись на стену и увидели, что оставшиеся всадники Западного Конклава действительно покидают территорию храма, двигаясь с той же механической согласованностью, что и раньше, но теперь в обратном направлении.
— Они были связаны с Зарреном, — предположил Нарайн. — Его смерть нарушила контроль, и теперь они выполняют заложенный протокол отступления.
Лурия Безмолвная поднялась к ним, её обычно невозмутимое лицо выражало тревогу:
— Владыки, мы понесли потери. Трое учеников серьёзно ранены, один… не выжил.
Малик закрыл глаза на мгновение, его лицо выражало глубокую скорбь:
— Кто?
— Молодой Терин, — ответила Лурия. — Он прикрыл собой двух других учеников, когда один из нападавших использовал какое-то взрывное заклинание.
— Храбрый юноша, — произнёс Нарайн. — Он будет должным образом почтён.
Малик кивнул:
— Позаботьтесь о раненых. Используйте кристаллы шэдоумита из Западного Хранилища для ускорения исцеления. И подготовьте всё необходимое для церемонии проводов души Терина.
Он посмотрел на удаляющийся отряд:
— Они вернутся к своей хозяйке с известием о провале миссии. И Верховная Проводница Валерия поймёт, что её «протоколы» и модифицированные воины не являются ответом на угрозу, которую мы представляем для старого порядка.