Малик и Нарайн обменялись тревожными взглядами.
— Она получила то, за чем пришла, — сказал Нарайн. — Энергетический образец, созданный в момент освобождения Каизара.
— И теперь направляется к следующей цели, — мрачно добавил Малик. — К Южному Конклаву, где удерживается Зефира, Владычица Воздушных Потоков.
Каизар, продолжая взаимодействовать с системами управления, обернулся к братьям:
— Эта женщина… опасна. Я ощущал её присутствие даже сквозь барьеры пленения. Её амбиции выходят за рамки простого знания или власти.
— Она стремится к трансформации, — кивнул Малик. — Но не к той гармоничной эволюции, которую мы пытаемся восстановить. Её путь эгоистичен и потенциально разрушителен.
Он посмотрел на быстро меняющуюся карту энергетических потоков Цитадели:
— Но сейчас наш приоритет здесь. Нужно завершить стабилизацию систем, убедиться, что трансформация происходит без катастрофических побочных эффектов.
— Я останусь в Цитадели, — решительно сказал Каизар. — Моя связь с этим местом слишком глубока после тысячелетий интеграции. Я нужен здесь, чтобы направлять процесс преобразования и восстанавливать свою полную сущность.
Он повернулся к братьям:
— Вы двое должны продолжить миссию освобождения остальных Владык. Особенно сейчас, когда Исандра движется к Зефире с неизвестными намерениями.
Малик кивнул:
— Согласен. Теперь, когда нас трое свободных, мы можем действовать более гибко, разделяя силы при необходимости.
Они внезапно были прерваны новым предупреждающим сигналом от систем мониторинга. На экранах появилось изображение Хранилища, где ранее находился Ключ Подчинения. Теперь на его месте формировалась кристаллическая структура, похожая на те, что возникли в Кар’Нарэме и Фростхейме — Мост между мирами, соединяющий точки пространства и измерений.
— Трансформация завершается, — произнёс Каизар. — Цитадель становится не просто технологическим комплексом, а живым интерфейсом между реальностями.
В шахтах Глубокого Залегания восстание рабочих приобретало всё более организованный характер. Седобородый шахтёр, ставший неформальным лидером, обращался к собравшимся товарищам в огромной пещере, служившей центральным распределительным узлом подземного комплекса.
— Братья и сёстры! — его голос, усиленный естественной акустикой пещеры, разносился по туннелям. — Вы чувствуете изменения? Видите, как преображаются кристаллы, как сама земля откликается на новые потоки энергии?
Сотни шахтёров, собравшихся вокруг, отвечали одобрительными возгласами. Многие держали в руках кристаллы шэдоумита, светящиеся необычным серебристо-зелёным светом.
— Годами, десятилетиями мы рубили, дробили, извлекали, — продолжал лидер. — Следуя приказам сверху, не понимая истинной природы того, с чем работаем. Но теперь… теперь мы начинаем видеть!
Он поднял руку, и к нему из стены пещеры потянулась тонкая нить кристаллов, словно живое существо, тянущееся к источнику тепла:
— Шэдоумит не просто руда для добычи. Это живая граница между мирами, материализованная связь с чем-то большим, чем наша повседневная реальность!
Через толпу протиснулся молодой шахтёр с испуганным лицом:
— Бригадиры собирают силы безопасности! Они спускаются с верхних уровней с оружием!
По толпе пронёсся тревожный гул, но седобородый лидер поднял руку, призывая к спокойствию:
— Не бойтесь! То, что происходит здесь — часть гораздо более масштабных изменений. Вся Цитадель трансформируется, весь миропорядок меняется. Наше восстание — лишь малая часть великого пробуждения!
Как подтверждение его слов, жилы шэдоумита в стенах пещеры вспыхнули ярче, а из глубоких шахт начали подниматься странные светящиеся туманности, похожие на живых существ, сотканных из света и энергии.
— Смотрите! — воскликнул один из шахтёров. — Они приходят!
Туманные сущности медленно проплывали над головами удивлённых рабочих, не проявляя агрессии, но с явным любопытством изучая людей. Одно из существ приблизилось к седобородому лидеру и словно общалось с ним без слов — человек замер, его глаза расширились, а затем на лице появилась улыбка понимания.
— Они говорят, что барьер между мирами истончается, — произнёс он. — Древний баланс восстанавливается. И мы, работавшие с шэдоумитом, имеем особую связь с процессом перехода.