В этот момент с верхних уровней шахты донеслись звуки приближающегося отряда охраны — топот тяжёлых ботинок, лязг оружия. Но прежде чем кто-либо успел отреагировать, туманные сущности сформировали светящуюся завесу между шахтёрами и входом в центральную пещеру.
— Они защищают нас, — пораженно прошептал молодой шахтёр.
— Не защищают, а помогают наладить контакт, — поправил седобородый. — Насилие сейчас бессмысленно. Нужен диалог, понимание, принятие новой реальности.
В пещеру вбежал отряд охранников в тяжёлой броне с энергетическим оружием. Но увидев плавающих в воздухе туманных существ и светящуюся завесу, они замерли в нерешительности. Командир отряда поднял руку, приказывая своим людям не открывать огонь.
— Что здесь происходит? — потребовал он, стараясь говорить твёрдо, хотя в его голосе проскальзывало изумление.
Седобородый шахтёр выступил вперёд:
— Перемены, капитан. Величайшие перемены со времён основания Конклава. Взгляните вокруг — сама руда меняется, преображается. А эти существа — они пришли из перекрёстка, из мира по ту сторону кристаллов.
Командир охраны, опытный ветеран, привыкший к дисциплине и порядку, смотрел на парящие туманные фигуры и светящиеся кристаллы с растущим осознанием невозможности применения обычных протоколов в такой ситуации.
— У меня приказ восстановить работу шахт любой ценой, — сказал он, но без прежней уверенности.
— Работа продолжится, — ответил седобородый. — Но не так, как раньше. Мы всё ещё будем добывать шэдоумит, но теперь в гармонии с его истинной природой, позволяя ему возрождаться, а не истощая месторождения.
Он указал на стену, где прямо на глазах формировались новые кристаллические структуры:
— Смотрите, как он растёт. Вместо того, чтобы вырубать тонны породы для извлечения граммов чистого материала, мы можем собирать естественный урожай — более чистый, более мощный, и постоянно возобновляемый.
Командир охраны опустил оружие, наблюдая за феноменом роста кристаллов:
— Я… доложу наверх. Это выходит за рамки моих полномочий.
— Доложите, — кивнул седобородый. — И скажите им, что шахтёры готовы к диалогу. Мы не хотим разрушения или хаоса. Мы хотим участвовать в трансформации, быть частью новой эры.
В центре управления Цитадели доклад командира шахтной охраны был воспринят с удивлением, но без паники. Валерия, уже принявшая неизбежность перемен, слушала его с научным интересом.
— Существа из перекрёстка прямо в шахтах? — она повернулась к Владыкам. — Это часть нормального процесса трансформации?
— Абсолютно, — подтвердил Каизар. — Шахты шэдоумита всегда были естественными точками контакта между мирами. Теперь, когда искусственные барьеры ослабевают, первые контакты происходят именно там.
Он указал на сектор карты, где располагались шахты:
— Мы говорим о восстании, но по сути это пробуждение. Шахтёры, годами работавшие с материалом перекрёстка, развили особую чувствительность к его энергиям. Теперь эта связь проявляется более полно, позволяя им интуитивно понимать процессы, недоступные обычному восприятию.
Валерия задумчиво изучала поступающие данные:
— Это может стать моделью для других секторов. Не подавление изменений, а адаптация, интеграция, использование новых возможностей.
Она повернулась к оператору связи:
— Передайте командиру охраны: никакого насилия. Пусть наблюдает и докладывает. И пригласите представителей шахтёров на совещание в Центральный Совет. Нам нужно их понимание процессов, происходящих с шэдоумитом.
Каизар одобрительно кивнул:
— Мудрое решение. Включение тех, кто находится на переднем крае трансформации, в процесс управления изменениями — ключевой аспект успешного перехода.
Малик, наблюдавший за быстро меняющейся ситуацией во всей Цитадели, повернулся к брату:
— Я вижу, процесс трансформации здесь входит в стабильную фазу быстрее, чем в Кар’Нарэме или Фростхейме.
— Западный Конклав всегда был более адаптивным, несмотря на свою технологическую жёсткость, — ответил Каизар. — И Валерия, при всём своём начальном сопротивлении, обладает научным складом ума, способным принять новую парадигму, если она доказывает свою эффективность.