Великая Пустыня простиралась до самого горизонта — бескрайнее море песка и камня, где редкие скальные образования возвышались, словно острова в безжизненном океане. Солнце стояло в зените, его беспощадные лучи превращали воздух в раскалённое марево, в котором дрожали и искажались очертания далёких дюн.
Четверо фигур медленно продвигались через этот негостеприимный ландшафт — Малик, Нарайн, Тарен и Элиана. Остальные ученики остались в Храме Искажения для поддержания связи с другими Владыками через сеть Мостов.
— Даже с нашими способностями путь через пустыню изнурителен, — заметил Нарайн, создавая над группой защитный купол из водяного пара, обеспечивающий тень и прохладу.
Малик кивнул:
— Глубинный Конклав выбрал это место не случайно. Естественная изоляция, экстремальные условия — лучшая защита от непрошеных гостей.
Тарен внимательно изучал карту, проецируемую небольшим кристаллом:
— Согласно информации, полученной от сети Мостов, мы находимся примерно в дне пути от внешнего периметра Конклава. Но эти данные… приблизительны. Пустыня постоянно меняется, а энергетические искажения вокруг Конклава затрудняют точную навигацию.
Элиана настороженно осматривалась:
— Мне кажется, или песок движется странно? Не как обычные дюны под ветром, а словно… по своей воле.
Все остановились и внимательно посмотрели на окружающий ландшафт. Действительно, некоторые участки песка двигались против слабого ветра, формируя концентрические круги и спирали.
— Защитная система Конклава, — объяснил Малик. — Мы приближаемся к периметру раньше, чем ожидали. Песок реагирует на энергетические сигнатуры нарушителей.
Нарайн усилил концентрацию, и его водяной купол стал плотнее, приобретая лёгкий лазурный оттенок:
— Нам нужно замаскировать наше присутствие. Особенно ваше, Владыка, — он посмотрел на Малика. — Ваша энергетическая сигнатура слишком… характерна.
Малик кивнул и сделал плавный жест рукой. Тёмная энергия окутала всю группу, словно невидимый плащ, скрывающий их истинную природу:
— Это временная маскировка. Она изменит частоту наших энергетических сигнатур, сделав их похожими на естественные колебания пустыни. Но для глубокого проникновения понадобится что-то более основательное.
Группа продолжила движение, теперь гораздо осторожнее. Песчаные аномалии встречались всё чаще — кружащиеся вихри, внезапные провалы, дюны, перемещающиеся как живые существа. Казалось, сама пустыня наблюдает за ними, оценивает, готовится к действию.
— Смотрите, — прошептала Элиана, указывая на горизонт. — Там что-то есть.
Вдалеке, словно мираж, возвышалась странная конструкция — серия обелисков, расположенных концентрическими кругами вокруг центрального монолита. Всё сооружение было сделано из чёрного обсидиана, поглощающего свет вместо того, чтобы отражать его, создавая впечатление тёмной дыры в раскалённом пространстве пустыни.
— Внешний маркер периметра, — сказал Малик. — Первый рубеж защиты Глубинного Конклава.
— И что он делает? — настороженно спросил Тарен.
— Сканирует всех, кто приближается, — ответил Нарайн. — Анализирует энергетические сигнатуры, определяет намерения. Это не просто физический барьер — это… сортировочная система.
Малик остановился, оценивая ситуацию:
— Мы не можем просто пройти мимо него. Но и разрушать его не стоит — это мгновенно вызовет тревогу.
Он обернулся к группе:
— У меня есть идея. Но она потребует абсолютной концентрации от всех нас, — сказал Малик, внимательно изучая обелиски на горизонте. — Мы не будем обходить маркер и не станем его разрушать. Мы пройдём сквозь него, но… как призраки.
Нарайн понимающе кивнул:
— Фазовый сдвиг. Переход в пограничное состояние между материальным и энергетическим существованием.
— Именно, — подтвердил Малик. — Я могу создать временную оболочку, которая сместит нас на полшага в измерение теней. Достаточно, чтобы стать невидимыми для сканеров, но недостаточно для полного ухода из материального мира.
— Звучит… рискованно, — заметила Элиана. — Особенно для нас с Тареном. Мы не Владыки, наши тела не адаптированы к таким переходам.