- А ты голова... - усмехается и опять прикусывает губу, - Как хорошо, что ты у меня есть!
Оля покивала. А еще хорошо, что у нее есть он. Аркаша ее успокаивает и смешит. Ну, надо же, как его прошлый опыт научил всего бояться. Даже когда мужчина просто рассказывает о своей новой пассии, он излучает такую слезливую радость, точно собака нашла потерявшегося хозяина через годы разлуки. Очень хочется его поддержать.
Они долго беседуют. Потом поздний ужин. Аркадий слету съедает здоровенную и сочную отбивную, одним махом выпивает стакан кефира. Заедает зеленым салатом.
- Помидоры свои? - довольно жуя, спрашивает мужчина и улыбается широко-широко почти по-детски наивно.
- А еще и огурцы, и зелень, а также майонез. Я не люблю магазинный, - убирает очищенные от остатков еды тарелки в посудомоечную машину, - Лимонада?
- Не. Оль, чайку своего фирменного сделай, - целует ей руку, - Волшебница. Я после него сплю просто отлично.
Она смотрит в его карие глаза. Первый раз у нее в горле пересыхает, когда она смотрит на него. И не от страха с ней это. Совсем не от него. Это что-то другое. Теплое. Восхищенное. Торжественное. Что? Сглатывает гулко и вымученно улыбается. Аркадий, кажется, не заметил. Хорошо, а она подумает завтра об этом.
- Тсс! - прикладывает палец к своим губам и с улыбкой продолжает, - Это наш секрет. Никому не говори, а то будет тут толпа желающих себе хорошего сна.
Они долго подкалывали друг друга. Вообще, как Оля поняла, с Аркадием можно вести себя раскованно, поэтому шутки у них были добрыми, но 'сказочными'. Это были мечтания из разряда 'нереально'. Например, могли долго и вдумчиво придумывать, как когда-нибудь у них будут свои дети, не совместные, конечно же, и они поедут в замок отмечать новый год. Садились тут же за компьютер и выбирали, в какой замок поедут. Смеялись и придумывали казусы. Угадывали, во что каждый будет одет. Очаровательно. А потом было долгое прощание. Они придумывали сны.
- Пусть тебе приснятся розовые слонята, которые едут покорять Эверест.
Аркадий деланно испуганно машет головой и в отместку желает, чтобы Оля прокатилась на воздушном шаре с живой куклой Барби.
- Что я тебе плохого сделала? - утирая придуманные слезы, говорит Оля, - Это же верная смерть для меня. О! Не будет мне покоя сегодня ночью, жестокий Аркадий! Все! Не жди меня больше и тому подобно, и так далее...
Помахала рукой, обронив слова прощания, и захлопнула дверь под заливистый смех соседа и ругань старушки с девятого этажа.
И вот она тут. Спала-то хорошо, а вот сегодня на нее накатило настроение подумать. Приехала на дачу, взяв отгул на работе. Родители довольны такому внеплановому отдыху дочки, но что-то их настораживало. Тихая она какая-то, думает много и опять это сосредоточенное и в тоже время безучастное выражение лица.
Постепенно наступили сумерки, синева стала опускаться на дачу, проступила прохлада. Оля закуталась в плед. Чая давно не было в чашке. Солнце почти село, зато над полем появилась луна и первые звездочки, задул слабый ветерок, зашумели сверчки, где-то прокаркала сонная ворона.
Оля вдохнула свежий прохладный воздух. Стукнула калитка, послышались шаги - легкие мамины и чуть шаркающие папины.
- Все сидишь? - спросила мама и взлохматила дочкины волосы.
- Ага, - вздохнула девушка, - Мам, а как ты поняла, что папу любишь?
Мама задумалась, а папа стукнулся лбом о проход в дом.
- Это как-то само собой вышло. Без какого-то монета, Оль, - присела рядом на скамейку и стала качать кресло, на котором сидела дочь. На плечи жены муж опустил телогрейку, сам сел рядом и стал слушать своих дам.
- А на что это похоже? Я просто не понимаю, что значит любить, - посмотрела на маму, - Это как я должна ощущать? Что должна испытывать?
- Так прям сразу и не скажешь, - растерялась женщина, - Наверно, это как магниты. Ты его к себе притягиваешь, он тебя к себе и даже если между вами преграда, вы всегда будете вместе. А еще ты понимаешь, что хочется быть с ним всегда. Ты готова стать для него и опорой, и другом, и мамой его, и музой, и любовницей... Всем сразу. Ну... Одно целое. Не знаю, как еще описать. Нежность, всепрощение, радость, счастье, участие. Как-то так.
- Угу, - веско роняет отец и поплотнее застегивает на жене телогрейку, - Не простудись.
- А чего это ты спросила? - всполошилась мама.
- Просто так, - буркнула под плед Оля и засопела, - Не лезь пока. Я большая, сама подумаю.
- Хорошо, - соглашается мама.
Только это мама, а вот папа.
- Ты это... Скажи своему ухажеру, который у тебя вечерами напролет в квартире сидит, что у твоего папы разряд по боксу и если что... - грозный кулак опускается на стол и в тишине ночи отчетливо слышится гулкий удар.
- Лёня! - вздыхает жена, - Тебе стола не жалко?
- Это тебе стол жалко, - вздыхает муж, - Мне дочку жалко. А тебе стол. Вот где логика, Даш?
Оля смеется. Родители часто молчат. Видимо, она этим в них пошла. Но если разговорятся, то начинается веселье. Юморные!
- А кто у Оли в квартире сидит? - вспоминает жена и сурово смотрит сначала на мужа, потом на дочь, - Чего это я обо всем последней узнаю?
Отец с дочкой одновременно делают безучастные лица.
- Эй, я с вами разговариваю! - возмущается Дарья Савельевна, замечательный юрист и несменный нотариус одного из округов Москвы.
- Мам, - вздыхает Оля, - Вот когда я пойму, что ты готова меня послушать, и когда ты поймешь, что готова меня принять взрослой, тогда я тебе все расскажу. Хорошо?
- Но ты ж моя дочка! - разводит руками мама, - Я о тебе беспокоюсь.
- Не верь ей. Я эту пластинку уже тридцать лет слышу, - вздыхает папа, - Только дашь слабину, как все возьмет в свои руки и ...
- Не понимаю, что плохого в этом? - насупилась женщина.
- Ничего, кроме того, что шишки полезно самим набивать. Хотя... Пробил я этого мужчину по своим каналам. Нормальный. А в остальном пусть ребёнок наш сам разбирается. Взрослая же.
Еще чуточку посидели. Посмотрели на то, как падают звезды, как ярко горит луна и как вдалеке кто-то жжёт костер.
- Пошлите чай пить и по кроватям расходиться, а то кому-то завтра на работу рано идти, - встает мама и тянет за собой мужа.
Они уходят, а у Оли почти сразу звонит телефон - на экране высвечивается фотка Аркадия и надпись 'Вороненок'.
- Да, - глухо отвечает она.
- Привет, Оль. Я это сделал!
- Купил путевку на Луну?
- Нет, пригласил Васю. Я счастлив.
Внутри все обмирает. Кажется, что дышать больно.
- Я рада, - старается, чтобы голос не дрожал.
- Эй, ты чего? Что у тебя с голосом? - обеспокоенно кричит в трубку сосед.
- Холодно, - почти правда.
- Иди в дом! Оль, заболеешь же. А мне потом твои сопли лечить.
Оля фыркает и клятвенно заверяет, что этого не допустит мама - сторонник теплого чая с медом на ночь и папа, который лично любит плотно укрывать любимую дочь одеялком, когда та ложится спать.
- Я тебе завтра расскажу, как все прошло. Пока.
- Пока.
Телефонные гудки.
Наверно, думает Оля, это не любовь. Потому что когда любишь, то хочешь только самого-самого для своей половинки, а она только страх испытывает и злость вперемешку с болью, и ей не хочется, чтобы завтра наступило. Пусть так вечно длится этот вечер, тогда Аркадий не увидится с этой Василисой. Самой замечательной девушкой в мире. И у Оли будет возможность хоть капельку, хоть чуточку помечтать, что на месте этой Василисы могла бы быть она.