Сердце Малиналли радостно забилось, когда она узнала о решении Кортеса. Это событие было для нее добрым знаком — знаком, которого она ждала столько лет. Если Кортес, который, как она уже поняла, был главным среди чужеземцев, приказывал ей прислуживать этому господину, походившему на уважаемого тлатоани — чиновника или главу рода, — то он явно увидел в ней что-то хорошее. Конечно, в глубине души Малиналли хотелось бы стать служанкой самого Кортеса — главного господина, но она не жаловалась — ни про себя, ни вслух. Она поняла, что сумела произвести на чужеземного господина выгодное впечатление, а весь ее горький опыт подсказывал: это главное условие для того, чтобы новый хозяин не превратил жизнь служанки в настоящий кошмар.
Портокарреро обрадовался решению Кортеса. Ему приглянулась Малиналли, эта красивая и, похоже, сообразительная женщина-девочка. В глазах ее горели гордость и достоинство, и тем не менее она явно была готова делать любую работу и исполнять распоряжения. Первым делом ей было приказано разжечь огонь и приготовить еду для нового хозяина. Малиналли тотчас же принялась за работу. Она подыскала подходящие ветки окоте — мексиканской сосны, древесина которой пропитана смолой и потому как нельзя лучше подходит для того, чтобы разжечь в очаге огонь. Ветки она сложила в виде креста Кетцалькоатля, что являлось обязательным шагом в ритуале разжигания огня. Затем она взяла длинную сухую палочку и принялась тереть ею смолистый кусок сосны. Малиналли умела задобрить бога огня и разжечь костер, пожалуй, лучше любой другой женщины ее народа. Обычно пламя начинало плясать под ее руками почти мгновенно. К ее величайшему изумлению, на этот раз дело шло гораздо труднее, чем обычно. Неужели бог огня рассердился на нее? Крест Кетцалькоатля упорно отказывался гореть. Малиналли не переставала спрашивать себя, почему так получается. Может, она чем-то прогневала Великого Господина Кетцалькоатля? Но чем же? Она ни на мгновение не отреклась от него, напротив, в церемонии крещения и наречения новым именем она участвовала в его честь, приветствуя предстоящее явление Великого Господина в новом обличье. Она ведь сразу поняла, сразу почувствовала значение всего происходящего. Войдя в храм, где испанский священник должен был прочесть проповедь новообращенным, Малиналли тотчас же с замиранием сердца увидела, что по центру алтаря стоит крест — непреходящий символ Великого Господина Кетцалькоатля. Как бы ни уверяли испанцы, будто этот крест является символом их собственного бога, ничто не могло поколебать уверенность Малиналли в том, что она участвовала в ритуале, посвященном высшему божеству из ее пантеона. Сердце ее преисполнилось радости и почтения. Она была счастлива, что ей ни на мгновение, ни на йоту не пришлось отступить от своей веры. И все же… сосна окоте отказывалась загораться, и для Малиналли это было дурным предзнаменованием. Взволнованная и расстроенная, она даже вспотела. Чтобы облегчить себе задачу, она решила поискать сухой травы. Для этого ей пришлось пересечь огороженное поле, где паслись лошади. Подойдя к этим прекрасным животным, Малиналли остановилась. Она мгновенно разыскала в табуне того коня, который не сводил с нее глаз во время обряда крещения. Конь тоже узнал ее и подошел ближе. Женщина и конь смотрели в глаза друг другу. Это были волшебные мгновения — мгновения взаимного восхищения и признания. Среди всего необычного, что привезли с собой чужеземцы, внимание Малиналли больше всего привлекали лошади. Никогда раньше она не видела столь прекрасных, столь гармоничных животных. Они покорили ее с первой встречи. Первыми словами, которые Малиналли выучила по-испански после слова «Бог», были «конь» и «лошадь».