— Моя ненаглядная! — проскрипел он, церемонно наклоняясь и устанавливая поднос на столик возле кровати. — Позвольте мне доставить вам этот скромный дар.
Я моргнула, пытаясь понять, с чего это он так себя ведёт, и осторожно взяла ложку. Скелет мгновенно наклонился, пытаясь помочь, и внимательно следил за каждым моим движением, как будто я уже решила разделить с ним вечность.
— Как вы прекрасны, когда держите ложку, — пробормотал он, и мне показалось, что кости его черепа покраснели. — Я могу служить вам… ну, бесконечно!
Я подняла глаза на Финна и Эльвиру, которые стояли у дверей и в немом изумлении смотрели на эту сцену.
— Малинка, — прошептала Эльвира, глядя на скелета с лёгкой паникой, — ты что, его… приворожила?
— Что? — выдохнула я, чувствуя, как кровь отливает от лица.
Я застыла, ложка зависла у меня в руке. Приворожила? Скелета? Это было даже не смешно — это было… жутко. Вопросов в голове было миллион: они обрушились на меня как лавина и никак не помогали разобраться в ситуации.
Я взглянула на скелета, который смотрел на меня так, будто я была последним чудом этого мира. Его костлявые пальцы нервно теребили поднос, словно он хотел поправить то, что и так стояло идеально ровно, и мне вдруг стало… не по себе. Нет, не по себе — это слабо сказано.
— Это что, какой-то прикол? — выдавила я, глядя на Финна и Эльвиру, надеясь, что это всё их розыгрыш. — Ну… не знаю, я думала, что тут принято привораживать, скажем, живых?
Финн только растерянно развёл руками, не зная, что ответить. Эльвира же нахмурилась, словно вспоминала какую-то очень серьёзную лекцию.
— Малинка, если это не розыгрыш, — медленно сказала она, — то у тебя могут быть способности, о которых ты даже не подозреваешь. Способность к… темной ворожбе. К магии, которая очаровывает нежить.
Ворожба? Очаровывать нежить? Это звучало как проклятие.
Скелет, тем временем, поклонился ещё ниже, глядя на меня со всей страстью своей посмертной преданности.
— Я готов служить вам вечно, — проскрипел он, и тут я почувствовала, что, пожалуй, аппетит испарился окончательно.
Я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с охватившей меня смесью ужаса и смущения.
— И таких как ты называют темными ворожеями, - закончила Эльвира, - Правда это очень редкое явление.
Я заморгала, пытаясь осознать сказанное, и, наконец, выдохнула:
— Ну, капец! — сказала я, глядя то на Эльвиру, то на Финна, потом снова на скелета, который всё ещё смотрел на меня так, будто я была его светом в конце тоннеля. — Это ж… это как теперь жить-то? Я, значит, тёмная ворожея и теперь, выходит, магический магнит для… всяких вот таких, — махнула рукой в сторону Ярсона, который попытался галантно поцеловать кончик моего пальца.
Финн изо всех сил старался подавить смех, но Эльвира, не в силах сдержать любопытство, внимательно всматривалась в меня.
— Ну, Малинка, ты можешь и не привораживать их, если… контролировать эту магию, — предложила она с улыбкой, в которой сквозила неуверенность.
Я только вздохнула:
— Конечно, конечно, легко сказать. Но я постараюсь.
Утро началось неожиданно приятно — проснулась я свежей и бодрой, как будто вчерашних приключений вовсе и не было. Голова ясная, никакой боли, и даже намёка на слабость. В кои-то веки все мои кости и мышцы, которые я умудрилась напрячь за последние дни, чувствовали себя в полном порядке.
На столике рядом с кроватью стоял поднос с завтраком, а рядом аккуратно сложены были свежая форма и небольшой студенческий жетон. Я взяла его в руки и, наконец, почувствовала себя настоящей студенткой Академии. Ну что, хоть какой-то официальный признак существования теперь у меня есть.