Пока я рассматривала значок, рядом возник новый скелет-медбрат. Он, в отличие от Ярсона, держался нейтрально, он протянул мне журнал за подписью, что теперь у меня всё в порядке и медпомощь больше не требуется. По всей видимости, после вчерашнего обожания Ярсона отправили на «перевоспитание».
Наспех перекусив, я натянула форму, прикрепила жетон и, вздохнув, вышла в коридор. Ничего не скажешь — вид Академии на рассвете завораживал. В высокие окна лился мягкий свет, по готическим коридорам гулял лёгкий холодок, а тихое эхо шагов отдавало палитрой уюта и… предвкушения.
Первый день в Академии как полноценной студентки. Ну, почти полноценной, если считать, что я всё ещё не имела понятия, как половина магии тут работает. Но ничего, разберёмся. С этими мыслями я отправилась на первую пару — основы защиты от проклятий.
Лекция проходила в старом, мрачном зале с массивными окнами и высокими, покрытыми вековой пылью шкафами. Я вошла и тут же заметила строгий взгляд Анастасии Вайль. Она сверлила меня глазами, словно напоминая, что вчерашний инцидент у неё всё ещё свеж в памяти. Чудесно, — подумала я, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Ещё и она, как будто мало того, что я приворожила скелета.
Не успела я толком усесться, как прямо во время лекции в зал влетел призрак в мантии – не иначе как почивший и навечно застявший тут студент - и направился к Вайль. Она нахмурилась, но, видимо, сообщения бывают и важнее дисциплины.
— Соколова, — холодно произнесла она, окинув меня взглядом, — вас вызывают в деканат.
глава 11
Призрак, который меня сопровождал, плыл впереди молчаливой тенью, излучая слабое свечение. Он даже не оглядывался, просто скользил, как заворожённый, и, надо признать, ни одного слова за всю дорогу не сказал. Строгий молчаливый проводник, в лучших традициях тёмных академий.
Коридор передо мной был тёмным и узким, стены обвиты старыми витражами, на которых виднелись причудливые сцены с неясными фигурами. Каждая деталь здесь словно говорила: «Тебе здесь не рады, но отступать уже поздно». Мне оставалось только крепче вцепиться в свой студенческий жетон и идти следом за этим безмолвным стражем.
Наконец, мы достигли массивной двери из чёрного дерева, украшенной чем-то вроде древнего герба. Призрак замер, слегка наклонив голову, будто это был его способ пожелать мне удачи — и я шагнула внутрь.
В просторной приемной, куда я вошла, меня встретило… нечто совершенно сюрреалистическое. Один скелет, в форменном фартуке, с тряпкой и ведром мыльного раствора, с усердием натирал окна. Казалось, у него был особый стиль работы — движения чёткие, ритмичные, и даже голова то и дело покачивалась в такт какому-то воображаемому ритму. Если бы не его жутковатый вид, подумала бы, что он совсем неплох в уборке.
Другой скелет, куда более солидный и с выражением строгости в пустых глазницах, сидел за большим письменным столом. В руках у него был пергамент, на котором он аккуратно выписывал что-то пером, время от времени обмакивая его в чернильницу. В отличие от своего коллеги по чистоте, этот был явно на серьёзной должности. На нём красовалась что-то вроде униформы — некая, скажем так, версия делового костюма для скелета. Недоставало разве что таблички с именем, но по строгому виду я поняла: это тут что-то вроде местного секретаря.
Он чуть поднял голову, и пустые глазницы как будто уставились на меня. Я сглотнула и вежливо кивнула в ответ — вдруг тут положено соблюдать этикет?
Хотелось спросить, он ли отвечает тут за прием посетителей, но как-то не решилась — мало ли, как тут реагируют на такие вопросы.
Пока я пыталась понять, что мне теперь делать, дверь позади распахнулась, и в приёмную вошёл молодой человек, лет двадцати пяти, в чёрной мантии с эмблемой Академии. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, но выглядели так, словно это даже было частью образа. Окинув меня беглым взглядом, он подошёл к двери в соседний кабинет и постучал, затем приоткрыл её и негромко сообщил:
— Профессор, ваша подопечная пришла.