Грей кивнул Маннику, и тот достал с полки довольно жутковатый артефакт, который мог бы украсить любой фильм ужасов. Это была чаша, высеченная из настоящего черепа, — ну, или черепа, мастерски воссозданного в металле. Изнутри она была полна клубящегося серого тумана, что двигался сам по себе, словно живой.
— Руку, — снова потребовал Грей
Я протянула ладонь, профессор взял небольшой нож, тускло блеснувший в свете магического освещения.
- Айч! – воскликнула я, - Предупредить не могли? И вообще какое вы имеете право членовредительствовать?
Порез оказался резким и быстрым — прежде чем я успела пожаловаться на процедуру, кровь тонкой струйкой полилась в чашу, растворяясь в сером мареве. Едва она коснулась тумана, он зашевелился сильнее, меняя оттенок. Серый цвет стал мутнеть и тянуться к бордовому, а затем — к ярко-красному.
Манник с серьёзным лицом взял в руки перо, будто готовился что-то записывать, и достал какой-то журнал, а Грей нахмурился и с досадой вздохнул:
— Красный уровень.
— Это хорошо? — попыталась уточнить я, всё ещё надеясь на чудо.
Манник хмыкнул, отрываясь от бумаги:
— Минимальное значение. Но изучить темный дар ты обязана. Закон есть закон, — он бросил взгляд на Грея, и тот одобрительно кивнул.
— Ладно, — согласилась я, закатывая глаза, — надо так надо. Но… можно ли как-то вернуться домой? В моем мире нет никакой магии, я смогу спокойно жить и никому не мозолить глаза.
Грей, скрестив руки на груди, усмехнулся:
— Если бы это было так просто, я бы первым делом вышвырнул тебя отсюда, — пробормотал он, не скрывая раздражения. — Но ты попаданка, а значит мир сам решил тебя принять. И не мне решать такие вопросы.
Невозможно было не заметить его недовольства. И я решила высказать что накипело— уж больно его взгляд сводил меня с ума, словно я была его личной ошибкой.
— Знаете, — не выдержала я, — мне кажется, что будь у вас воля, вы бы меня самолично придушили. Ведёте себя так, будто я вам здесь жить мешаю! Но это вы меня воскресили! Убили, а потом воскресили! Это ведь из-за вас я вынуждена болтаться около вас, как привязанная! Один раз я чуть не умерла, и кого вы в этом обвинили? Конечно, меня! Самый лёгкий выход, конечно, просто дать мне умереть, раз уж я Вам так мешаю. Верно?
Грей замер на миг, будто обдумывал, что бы мне ответить. Потом, хмуро глядя на меня, произнёс с усмешкой:
— Умереть тебе, конечно, проще всего. Но, увы, как иномирянка ты защищена магическими законами и мне придется тебя спасать. Но в следующий раз, — его голос стал ледяным, — я могу случайно опоздать.
Его слова прозвучали как хлёсткий удар, я даже пошатнулась. А декану хоть бы хны: он заполнил какие-то формуляры, кивнул ассистенту, чтобы тот почистил артефакт и убрал его на место, а мне велел дожидаться в приемной.
Я вышла из деканата, кипя от злости. Этот Грей! Это не преподаватель-некромант! Он сам как нежить! Вампир! Кровь выпьет и душу при этом вытрясет, если она ещё у тебя осталась. Даже не заметила, когда вышел аспирант с тетрадкой в руках.
— Эй, Малинка! — окликнул меня Манник. Он стоял у стены, скрестив руки на груди и с насмешливым прищуром наблюдал за мной.
— Если это хоть как-то тебя утешит, — сказал он, подойдя ближе, — профессор Грей со всеми такой. Он, знаешь ли, людей не жалует.
— Что, зомби предпочитает? — огрызнулась я, не удержавшись от язвительности.
Манник рассмеялся, пожимая плечами.
— Скелетов, — поправил он, ухмыляясь. — Те всегда под рукой, не жалуются, не спорят. Чисто, чётко, по делу — всё как он любит.
Неожиданно я тоже рассмеялась. Это что же получается, я буду конкурировать за внимание профессора Грея с громыхающими костями? Чудесное утешение. Манник усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то добродушное.