— Из-за вашего дурацкого спора? — спрашиваю, хотя и так всё ясно.
Сами создали себе конфликтную ситуацию. С Никитой спорить — себе дороже. Не первый год знаем друг друга, а Игорь, дурак, всё равно повёлся. Теперь расхлебывает.
— Какой проницательный, — угрюмо усмехается он.
— Ну так после того как вы поспорите, вы вечно устроите перепалки между собой, — сказал я и добавил: — Мы с Димоном сразу сказали, чтобы этой херней не занимались, но вы, конечно, никого не слушаете.
Игорь лишь с грустью покачал головой в ответ на эти слова. Вдали загораются новые огни, и кажется, что город живёт своей жизнью, не замечая наших мелких драм.
— Ладно, а что у тебя здесь происходит? — неожиданно спросил он, его голос звучал с легкой иронией. — Когда это ты съехался с этой бестией?
Я удивлённо поднял брови, повернул голову к нему и встретил его ухмылку, которая словно говорила: «Ну что ты, неужели не понял?»
— Что за чушь? Я с ней не съезжался, — отрезал я.
— Ну почему сразу чушь? Ты трезвый, а у тебя в квартире девушка, которая здесь спит даже тогда, когда тебя нет дома, — продолжал он ухмыляться. — Не говори мне, что тебе нужны деньги и ты сдаёшь комнату.
— Не скажу, — улыбнулся я в ответ. — Скорее, это благотворительность: приютил, обогрел и завтра отпущу обратно на волю в её дикую природу.
Он усмехнулся и добавил:
— Да она на твоей кухне лучше тебя ориентируется. Уверен, ты сам не знаешь, где у тебя что лежит.
Это было правдой. Я действительно не следил за порядком. Моя чашка всегда стояла у кофемашины. Тарелками я почти не пользовался — я ведь не готовлю сам. Доставка стала моим главным помощником. Моя кухня оставалась девственной: ни одного лишнего предмета. А Малинка отлично вписалась в обстановку: создавая уют своим присутствием. Это напомнило мне о маме: ещё до развода с отцом она вставала рано утром, чтобы приготовить завтрак для всей семьи. Мы вместе садились за стол и наслаждались тёплым утром.
Я оставил его слова без внимания. Он зацепится и не отстанет — знаю его.
— У меня переночуешь или поедешь к себе? — спросил я спокойно.
Он пожал плечами:
— Ну, если я вам тут не мешаю… — он бросил взгляд в сторону гостевой комнаты, где спала Малинка. — Я бы остался на ночь. Сегодня вымотался.
— Оставайся, диван твой. Где и что лежит — сам знаешь, — сказал я и встал, направляясь в свою комнату. Оставляя Игоря в раздумьях.
Я быстро принял душ: горячая вода смывала усталость и напряжение. Мысли о Малинке в соседней комнате не отпускали меня. Воображая её в моей футболке, я чувствовал внутри приятное сжатие от желания. Выйдя из душа и обернувшись полотенцем, я глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Но знание о том, что она всего в нескольких шагах… делало это трудно.
Я тихо выругался про себя.
Обернувшись полотенцем и не утруждая себя поисками пижамы, направился в спальню. Кровать манила своей простотой и уютом. Лег поверх одеяла — тепло после душа окутывало меня словно невидимое покрывало. Закрыв глаза, я слушал тишину комнаты: она медленно заполнялась спокойствием. Мысли рассеивались как облака на горизонте; оставляя место покою и тишине внутри меня.
Проснулся утром от невероятных ароматов, доносящихся из кухни. Услышав голоса, решил встать. Было семь утра, и солнечные лучи уже пробивались сквозь занавески, заливая комнату мягким светом. Поднявшись с кровати, я почувствовал, как запах свежих блинчиков наполняет воздух, вызывая аппетит и пробуждая воспоминания о детстве.
Следуя за звуками и ароматами, я направился в сторону кухни. Там я застал Игоря и Малинку. Игорь, с довольной улыбкой на лице, уплетал блинчики, которые Малинка жарила с ловкостью и грацией. Я завис, разглядывая её такую уютную. Она стояла у плиты, аккуратно переворачивая каждый блинчик. Уже одетая в свою вчерашнюю одежду, она выглядела особенно мило и непринужденно.
Игорь, заметив меня, начал махать рукой, зажав в ней блинчик, а в другой держал кружку с кофе. Повернувшись к Малинке, он произнес с набитым ртом:
— Очень вкусно! За эти блинчики можно душу продать.
Малинка смущенно поблагодарила его и продолжила порхать по кухне, заботливо раскладывая блинчики на тарелки.
Я сел за стол, и Малинка тут же поставила передо мной тарелку с горячими блинчиками. Они были нежными и ароматными, с легким ванильным привкусом. На столе стояли миска с вареньем и банка с медом — о наличии которых я даже не подозревал. Да что уж говорить: я и не знал, что у меня вообще есть продукты.
— Я надеюсь, ты не против, что я тут немного похозяйничала? — спросила Малинка, дожаривая последние блинчики и усаживаясь за стол.
Я уже собирался ответить что-то в ответ, как Игорь громко рассмеялся:
— Ты лишила его девственности его плиту! — подмигнул он ей. — Может, и мою кухню так же посвятишь?
— Всё! Хватит! — бросил я в него кухонное полотенце и повернулся к Малинке. — Не против. Ты дозвонилась до подруги? Домой сможешь попасть?
Почему я вообще об этом спрашиваю? Это ведь не моё дело. Меня не должно это волновать; сегодня она поедет к родителям или куда там еще.
Малинка тут же вскочила со стола — так и не притронувшись к завтраку:
— Да-да! Леся уже дома. Занялась блинчиками и всё вылетело из головы! — торопливо начала она говорить. Взяла свою сумочку с дивана и побежала в коридор, продолжая тараторить: — Спасибо тебе за приют… Мне пора! — так и не дав мне вставить слово.
Я услышал хлопанье входной двери и свист — она ушла. Обернулся к Игорю: он сидел в таком же замешательстве, как и я.
— Вот это она дала дёру! — усмехнулся он, глядя в сторону коридора. — Я даже переварить её бубнеж не успел — а она уже ускакала.
Ну что ж… Пусть ушла сама — меньше забот. Потерев лицо ладонями, я откинулся на спинку стула и посмотрел на Игоря: он невозмутимо продолжал уплетать блины. А мне кусок будто бы в горло не лезет.
Выпив остывший кофе, я встал и начал собираться: учёба и практика сегодня никуда не денутся.
Когда всё было готово, вышел из комнаты. В коридоре уже ждал Игорь: он активно переписывался по телефону. Мы вместе отправились в университет: каждый на своей машине.