Но даже в этом спокойном месте я не мог избавиться от ощущения внутреннего напряжения из-за её поведения в зоомагазине. Не знаю, что меня так задело — может быть, это было ощущение предательства или просто непонимание её поведения? Пока чистил эти вольеры и убирал мусор, всё размышлял об этом и понял: да, я ревную. Какая хрень! Ни одну девушку раньше не ревновал, а тут стоило только ей пообщаться с Васей или даже просто улыбнуться ему по-дружески — и меня сразу переклинивает.
Когда я остался один и начал разбирать свои чувства внутри себя, понял одно: мне кажется, я завидую тому вниманию и теплу, которое она дарила этому парню. И да — мне стало ясно: нифига она не флиртовала серьёзно — просто была вежлива и тепло общалась со своим знакомым. Но взгляды Васи для меня были понятны сразу: он явно во френдзоне у Малинки. И эта мысль почему-то немного успокаивала меня одновременно с раздражением.
Во второй день моего «рабства» у Малинки всё было запланировано очень строго и, честно говоря, не слишком привлекательно. Нас ждала поездка в детский дом — место, название которого само по себе вызывало у меня дрожь по спине. От одного его упоминания волосы вставали дыбом: ассоциации с заброшенными стенами, запустением, одичавшими детьми, которые давно забыли, что такое забота и тепло. Провести время в компании этих детей? Нет, спасибо. Это звучало как испытание, которое я точно не хотел проходить.
Но с другой стороны — я понимал: проигрывать нельзя. Малинка должна мне показать, что она способна на большее, что её желание и стремление к чему-то важному для неё — это стимул для меня рискнуть. Чем не повод сделать шаг навстречу? В конце концов, если я сейчас откажусь или проявлю слабость, то потеряю шанс понять её лучше и показать свою силу характера.
Перед поездкой я связался с помощницей отца — женщиной, которая работала в фирме и имела доступ к разным ресурсам. Через неё я отправил в детский дом подарки: игрушки, сладкие наборы, книги и многое другое — всё то, что могло порадовать детей и немного скрасить их серые будни. Я старался выбрать вещи такие, чтобы они действительно вызвали улыбку на лицах малышей: яркие игрушки для самых маленьких, конструкторы для постарше, сладости и канцелярия для тех, кто уже немного постарше.
Когда всё было готово и отправлено в путь, внутри меня всё равно оставалось ощущение тревоги. Не потому что я боялся детей или их реакции — скорее потому что понимал: это не просто прогулка или развлечение. Это испытание моей терпимости и силы духа. И именно это заставляло меня собраться с мыслями и идти навстречу неизвестности.
Я знал одно: Малинка хочет показать мне что-то важное. И если я сейчас проявлю слабость или откажусь от этого опыта — значит проиграю ей и себе. А так — пусть даже это будет трудно и непривычно — я сделаю этот шаг ради того, чтобы понять её лучше и доказать себе: я способен на большее.
На удивление, поездка прошла гораздо лучше, чем я ожидал. Когда мы впервые вошли в игровую комнату, я сразу почувствовал себя неуютно. Множество взглядов детей — некоторые настороженные, другие даже немного враждебные — смотрели на нас с подозрением. Казалось, что они воспринимают наше появление не как доброе жестовое участие, а скорее как угрозу: будто мы приехали не с подарками и добрыми намерениями, а чтобы отнять то немногое, что у них есть. Внутри всё сжалось от этого ощущения. Было не по себе, хотелось исчезнуть или уйти под предлогом, что всё это — не для меня.
Но я собрался и постарался не показывать своих переживаний. Постепенно мне удалось найти контакт с детьми: мы погоняли мяч на улице, пообщались, кто-то улыбнулся и даже начал играть вместе. Внутри я почувствовал облегчение — ведь несмотря на первоначальный настрой, всё складывалось вполне неплохо.
Особенно запомнилась Малинка. Я заметил, как она с большой чуткостью подошла к одной малышке, которая стояла в стороне и никак не решалась присоединиться к нашим играм. Малинка мягко приобняла её за плечо и начала разговаривать с ней ласково и спокойно. Затем она ушла вместе с этой девочкой в здание детского дома, где я и застал её за необычным для неё занятием: она сидела за починкой плюшевого медведя, который, казалось, уже должен был отправиться на свалку. Но она делала это не ради себя — её целью было порадовать ребёнка, починив игрушку и подарив ей новую жизнь. В этот момент у меня защемило в груди — эта сцена показалась мне очень трогательной и искренней.