Несмотря на все трудности и напряжение, Малинка умеет находить тепло и доброту даже в самых сложных ситуациях. Именно это делает её особенной — её способность заботиться о других, даже когда кажется, что всё вокруг разрушено или заброшено.
Когда мы с Малинкой уже уезжали из детского дома, по пути подхватил Димку, чтобы подбросить его до дома. Вдруг Малинке в панике позвонила её мелкая сестра — она попала в неприятности. Без раздумий мы помчались выручать её. Оказалось, что возле игрового домика на детской площадке несколько мужиков пытались прижать Алёну и её подружку. Мы с Димой быстро вмешались и отбили их, не давая ситуации выйти из-под контроля. Но после спасения сестра Малинки неожиданно сразу же начала показывать свой характер: задирала нос и демонстрировала высокомерие, словно мгновенно забыв, что всего пару минут назад тряслась от страха, истерила и орала. Её подруга тихо стояла рядом, постепенно отходя от шока, не решаясь вмешаться. Дима, не церемонясь, схватил истеричку за руку и, не давая ей возможности сопротивляться, перекинул её дрыгающееся тело через плечо и мы пошли навстречу испуганной и бледной Малинки, которая убедившись, что с сестрой полный порядок, выдохнула.
Развёз всех по домам, а Малинке напомнил про наш спор — теперь она мне должна желание, ведь я со всем справился. Заехали вчера в приют для животных, привезли корма и лекарства, почистил вольеры, выгулял — несколько хвостиков получили немного тепла и внимания.
Сегодняшний визит в детский дом я считаю прошёл успешно: дети были искренне рады, их глаза светились благодарностью и счастьем.
Дома, не успев раздеться, я услышал звонок отца. Он требовал, чтобы я срочно приехал. Время было уже семь вечера, и хотя причины его срочности оставались для меня загадкой, я всё-таки решил поехать. Подъехав к дому, заметил у входа одновременно знакомый и незнакомый мне автомобиль — черный тонированный внедорожник. Я точно его уже видел, и не только по марке — номер кажется мне знакомым. Паркуюсь и направляюсь внутрь.
В доме меня уже ждут: домработница забирает мою куртку, уносит её в сторону и направляет к отцу в кабинет. Оглядываюсь — никого кроме обслуживающего персонала не замечаю. Неужели «любимая» мачеха даже не встретит? Усмехаюсь про себя и прохожу в кабинет.
Там меня уже ждут. Отец не один — с ним, как и с автомобилем, кажется, знакомое лицо. Мужчина в элегантном костюме, среднего возраста, сидит за столом, его взгляд сосредоточен и спокойный. Он явно уверен в себе и умеет держать себя в руках. Перед ним — аккуратно разложены бумаги, а в руке он держит тонкую ручку. Отец занимает своё привычное место во главе комнаты — за большим, массивным T-образным рабочим столом. Его поза уверенная, а взгляд — внимательный и проницательный.
— Привет, сын, — говорит отец серьезным тоном, его взгляд сосредоточен и немного напряжен. Он приглашает меня рукой сесть за стол. Сажусь за стол. Напротив меня сидит гость, который очень внимательно за мной наблюдает и осматривает, словно пытается оценить каждое мое движение и выражение лица. Его взгляд проницателен и чуть насторожен.
Как только я присаживаюсь, отец продолжает:
— Влад, ты же помнишь Бориса Аркадьевича. Мы знакомили вас на дне рождения Николая.
Мужчина кивает мне в знак приветствия:
— Здравствуй, Владислав.
Я отвечаю коротким кивком и поворачиваю голову к отцу, с недоумением спрашивая:
— Что за срочность? Что-то случилось?
Борис Аркадьевич молчит, его лицо остается спокойным и сосредоточенным, он словно дает мне возможность самому понять суть происходящего. Его взгляд остается неподвижным, а в тишине чувствуется легкое напряжение. Он явно не торопится говорить, давая слово отцу, который взял паузу, будто обдумывая каждое слово и выбирая правильные формулировки.
Наконец, отец медленно начинает говорить, его голос звучит спокойно, но с оттенком решительности:
— Мы с Борисом Аркадьевичем решили устроить слияние наших компаний. Это стратегический шаг, который откроет новые горизонты, даст возможность расширить бизнес, укрепить позиции на рынке и обеспечить стабильное будущее для обеих сторон. — он делает небольшую паузу, чтобы подчеркнуть важность сказанного, и продолжает: — И для закрепления этого союза мы решили поженить тебя с дочерью Бориса Аркадьевича.
Эти слова словно гром среди ясного неба. Внутри меня пробуждается целая буря чувств: удивление, недоумение, шок. Но самое главное — во мне вспыхивает протест и злость. Какого хрена вообще происходит? Почему именно я? Что за безумие?
— Что значит «мы решили»? — спрашиваю я обманчиво спокойно, стараясь держать голос ровным и спокойным. — Это что, какая-то шутка?