Немного придя в себя, я обнаружила, что сижу на коленях Влада. Он крепко, но в то же время нежно держал меня в своих руках, прижимая мою голову к своему плечу. Его дыхание касалось моей макушки, словно тёплый ветер, и в этом мгновении я почувствовала себя в безопасности. Я немного отстранилась и огляделась — мы были не одни. Рядом стояли девчонки, Софья Павловна и Игорь, которые с тревогой наблюдали за происходящим.
Леся, стоявшая с Игорем, смотрела на меня с беспокойством; её глаза отражали ту же панику, что и в моём сердце. Лена, Рита и Софья Павловна тоже выглядели встревоженными. Они вытащили коробку с лентами и тюлью, ради которой я изначально шла.
Но когда я взглянула на коробку, сердце моё сжалось. Она была вся в жёлтой краске, а тюль и ленты внутри неё были беспощадно изрезаны. Понять, кто мог сделать такое, было несложно. Альбина. Её ревность и злость проявились, как тёмные тучи на ясном небе.
— Мы должны что-то сделать, — произнесла я, поднимая взгляд на своих друзей.
Влад поднялся вместе со мной и, убедившись, что я пришла в себя, аккуратно спустил меня на пол. Я почувствовала, как его рука ещё долго оставалась на моем плече, словно напоминание о том, что я не одна.
— Девочки, кто это сделал? — спросила Софья Павловна, её голос звучал тревожно.
Мы переглянулись, все тут присутствующие, кроме куратора, знали, чьих это рук дело. Но стоит ли жаловаться? Ей же всё равно ничего не будет от этой выходки. Тем не менее, Рита решила иначе. Сделав шаг вперед, она произнесла:
— Это Самойлова сделала, и уверена, она же и Алину закрыла в подсобке.
— Ты уверена, Рита? — уточнила куратор. — Самойлова, насколько я знаю, сейчас на больничном. Как она это могла сделать?
— Здесь же есть камеры, давайте посмотрим, — предложила Лена. — Ведь мы все видели, что дверь закрыли с другой стороны, ключ торчал.
Софья Павловна согласилась проверить записи с камер и ушла запросить видеоматериал для расследования.
Влад и Игорь стояли молча, внимательно слушая нас. Перекинувшись взглядами, они решили оставить нас одних. Перед уходом Влад неожиданно обнял меня, прижимая к своей груди, и поцеловав в висок, ушёл.
— Что нам делать с тюлью? — спросила Олеся, глядя на изрезанную и испачканную ткань.
Тюль можно было только выбрасывать, её уже не спасти. Я взглянула на банку с краской, которая валялась сверху на тюле. Ярко-жёлтая строительная краска для стен. Прочитав надпись на банке, я поняла: Альбина сначала всё изрезала, а потом залила краской, кидая сверху банку. В голове закружились мысли о том, как далеко может зайти человеческая злоба.
— Поехали, — решительно сказала я. — Купим новую тюль с лентами и сделаем всё даже лучше, чем планировали.
Глава 26 « Влад »
Увидев сегодня Малинку, бледную, напуганную, трясущуюся на полу, во мне будто что-то щелкнуло. Сердце сжалось от боли и гнева, словно кто-то вырвал его из груди и с силой сжал. Вся кровь закипела, и внутри поднялась волна ярости. Я не сдержавшись, прижал её к себе, стараясь хоть как-то успокоить, почувствовать её тепло и защитить от всего этого кошмара. В мыслях звучало только одно: найти обидчика и разорвать его в клочья. Мне казалось, что это единственный способ остановить её страдания — чтобы он больше никогда не посмел приблизиться к ней.
Я же обещал Малинке, что Альбина больше не посмеет к ней подойти. Обещал ей защиту и спокойствие. И сейчас я чувствовал себя предателем — ведь я не смог выполнить своё обещание. Нужно было сразу же, как только узнал о её поведении, разъяснить Альбине: хоть она там на голове стоять будет или волосы рвать — я не собираюсь на ней жениться. Это ведь она сама подкинула эту идею своему отцу, чтобы получить выгоду или просто поиграть в игру власти и контроля надо мной.
Когда я увидел Альбину в кабинете отца, кровь закипела в жилах. Она сидела там спокойно, как ни в чем не бывало, с самодовольной улыбкой на лице — будто ничего не произошло. Её поведение вызывало у меня желание прямо там же её придушить за такую наглость и цинизм. Она устроила настоящий спектакль: притворяясь невинной и беззащитной, словно всё это — лишь недоразумение или случайность.
Я решил не участвовать в этом спектакле дальше. Пусть Борис Аркадьевич ищет другого дурачка для своей стервы-дочурки. Отец рвал и метал: угрожал лишением наследства, кричал о своих планах на приеме с Альбиной — всё это было для меня пустым звуком. Я ничего не стал отвечать — мне было всё равно. Пусть он ждёт кого хочет — я знаю точно одно: я приду со своей Малинкой, и никто нам не помешает.
Когда впервые пришло осознание, что Алина — моя? Честно говоря, я не могу точно вспомнить тот момент, когда именно это произошло.