— Ты! — кричала она, заметив меня. — Всё это ты испортила! — её голос был полон ярости и обвинений. Лицо её исказилось от злости, глаза блестели неадекватным огнём.
Влад дернул меня за руку, собираясь прикрыть собой от нападок этой бешеной особы. Но прикрывать меня не понадобилось: Альбина, запутавшись в собственных ногах, налетела на столик, заставленный пирамидками бокаломи. Эпичное падение было почти театральным — жаль, что мой телефон остался в машине у Влада, иначе это зрелище точно стоило бы запечатлеть на память.
Бокал за бокалом летели во все стороны: один разбился о пол, другой — о столешницу. Саму Альбину словно подхватил вихрь: она врезалась в пирамиду из бокалов, разбрасывая стекло вокруг. Официанты мгновенно бросились ей на помощь — кто-то пытался поднять её с пола, кто-то уговаривал остановиться. Но она лишь отмахивалась от них рукой, сидя на полу среди разбитых стекол и луж. Вся её короткая розовая юбка задралась до самой талии — открывая окружающим то, что не предназначено для посторонних глаз: обнажённые бедра и часть нижнего белья.
Влад присел перед ней на корточки, его лицо оставалось спокойным и холодным:
— Я предупреждал тебя не попадаться мне на глаза… Но тебе как обычно в одно ухо влетело — в другое вылетело. Ты вылетишь из университета — я тебе это обещаю. Там от тебя с радостью избавятся — какой из тебя врач? Только людей угробишь.
— Да пошёл ты… Мой папа тебя по стенке размажет! — Шмыгнула она носом и прошипела.
Влад рассмеялся — будто услышал самый смешной анекдот за всю жизнь. Его смех был спокойным и уверенным:
— Папочка твой тебя не спасёт, ему бы самому кто помог. Советую отвыкать от салонов красоты, шоппингов по миллиону и ресторанов. Готовься к гречке с солью, — добавил он с лёгким насмешливым тоном, наслаждаясь моментом.
В тот момент, когда Влад не глядя на Альбину протянул мне руку, я охотно ухватилась за неё. Мы пошли к выходу, оставляя позади шокированную Альбину, которая, казалось, всё ещё пыталась от этой ситуации перевести дух, хватая ртом воздух, как рыбка, выброшенная на сушу.
На пути домой Влад внезапно спросил меня:
— Ты как? Прости за отца.
Я вздохнула, стараясь собраться с мыслями:
— Всё в порядке — ответила я, заметив, как недоверие отразилось в его глазах. — Правда, всё нормально. Вечер получился… ммм… незабываемый. Я не зла и не обижена, просто устала. Я ведь не привыкла ко всему этому — журналисты, светские беседы и просто внимание людей к моей скромной персоне. Я ведь смотрюсь блекло по сравнению с остальными, — рассмеялась я, стараясь развеяться.
Влад покачал головой, не соглашаясь со мной, и его лицо стало серьёзным:
— Ты самое лучшее, чистое и светлое из тех прогнивших людей, что там были. Ты самая настоящая и живая на эмоции. — Его голос наполнился нежностью, и в сердце у меня снова защемило. Я чувствовала, как буря эмоций пронеслась сквозь меня, заставляя сердце биться чаще. — Они все искусственные. Их речи, улыбки, глаза — всё не настоящее. Каждое их движение как будто отрепетировано заранее. А ты — ты настоящая.
— Спасибо, что был весь вечер рядом, как и обещал, и что встал на мою защиту, — искренне поблагодарила я его, чувствуя, как тепло заполняет мою грудь. — А то, что ты сказал, это правда?
Влад слегка нахмурился и внимательно посмотрел на меня.
— О чём ты? — спросил он, поднимая брови.
— Правда ли, что отец Альбины хотел подставить твоего? — задала я вопрос, который беспокоил меня с тех пор, как я услышала эту историю.
— Да, — ответил он, его голос стал серьёзным. — Игорь помог в этом деле. Его отец — тоже бизнесмен, но уже несколько лет живёт в Германии и успешно развивает свой бизнес. Тем не менее, связи в нашем городе у него остались. Игорь использовал их, чтобы узнать, что у Бориса Аркадьевича почти ничего не осталось. То, что он считает своим бизнесом, оказывается, погрязло в долгах. Даже если он продаст всю свою недвижимость, всё равно останется должен немалую сумму. Вот он и решил подставить моего отца.
Я замерла, не веря своим ушам.
— Это ужасно! — выдохнула я. — Он просто решил предать твоего отца ради выгоды.
— Это бизнес, Алина, — произнёс Влад с холодным спокойствием. — Бизнес жесток. Если ты хоть раз что-то проглядишь, то тебя проглотят и не подавятся.
Меня охватило чувство тревоги, и я поняла, что сейчас важно задать ещё один вопрос, хоть и неловко.
— А про мачеху? Тоже правда? — спросила я, стараясь звучать осторожно.