-Мать ее вижу сильно жизнь вам подпортила, а Алина то что? Что про нее можете сказать?
-А что я могу сказать? Росла вроде прилежной девочкой, музыкальную школу закончила, училась хорошо, да только за внешней приличностью скрывалась семейка грешниц и блудниц.
-Почему вы пришли к такому выводу, если сказали, что Алина была хорошо воспитанной девочкой?
-Так яблоко от яблоньки не далеко падает. Алинина бабка родила Татьяну одна и никто не знает от кого. Грешница? Грешница. Сама Татьяна, тоже принесла в подоле и никогда не рассказывала про Алинкиного отца. Значит тоже блудница. Хоть и жила здесь и нос свой от наших мужиков воротила, да только это ничего не значит. Вот видимо и до Алинки очередь дошла во грехе жить.
-Да, странная семья была. А где говорите бабка то Алинина жила?
-Откуда я знаю — то? Где-то в нашем районе, точнее не знаю.
-Вы же сами сказали, что бабка Алины родила Татьяну без мужа.
-Да, это все у нас знают, потому что Танька об этом сама рассказывала. Вот и все.
Понимая, что больше ничем эта несчастная обозленная на жизнь женщина мне помочь не сможет, поблагодарил за чай и пошел к машине.
Поиски моей пары продолжились.
Временами надежда скорой встречи сменялась разочарованием, когда поиски ни к чему не приводили и, тогда меня накрывало отчаяние. Я хотел волком выть, медведем реветь, чтобы внутри, там, где бьется мое сердце, стало хоть немного легче. Душа моя кровавыми слезами плакала и ныла, ее своими когтями изнутри медленно раздирал медведь.
За эти несколько ночей, что я провел без нее, я, кажется, и не жил, на автомате вставал, на автомате ел, так же машинально ложился спать, но уснуть не мог.
Мы несколько дней колесили по нашей области, складывая воедино разрозненные ниточки сведений, которые должны были в итоге привести меня к моей Алине. Наконец, судьба улыбнулась мне, мы узнали адрес дома бабушки Алины, а так как он не был никому продан и перешел по наследству Алине, то была высока вероятность найти ее именно там.
Туда я поехал один, предчувствовал, что мои мытарства, наконец, закончатся и именно в том доме, я найду ее.
Машина остановилась на грунтовой дороге у ветхой калитки. То, что дом жилой сразу узнавалось по прополотой траве, разбитым грядкам с овощами, по чистым окнам и сохнущему белью на веревках. Я поднялся по не внушающим доверия стареньким ступенькам и меня окутал такой родной, такой долгожданный запах спелой малины, от которого закружилась голова и сердце подпрыгнуло от счастья. Я постучал в дверь.
26.Алина
Все дни мои проходили в заботах. В доме, давно не знавшем ремонта, работы было много, но еще больше ее было в огороде. Избавившись от травы, что заполонила весь придомовой участок, пришлось взяться за разбивку грядок под посадку овощей. Время для их высаживания было самое подходящее, а от уровня продовольственной безопасности зависела степень моей будущей выживаемости. Тут то мне и пригодились навыки сельской жизни. И хоть мама меня всегда берегла, не давала утруждать себя работой, но минимальные знания и навыки выращивания овощей в огороде я имела. Тем более, что на сколько долго я здесь задержусь мне еще было не известно.
После того как я окончила школу, но поступить в ВУЗ не смогла, я записалась на курсы программирования и курсы дизайна. Я мечтала стать архитектором, поэтому решила, что умение программировать, а тем более разбираться в стилях отделки и уметь выполнять проекты дизайна интерьеров будет мне в будущем подспорьем в профессии. Теперь эти навыки неожиданно стали мне жизненно необходимы, потому что в вымирающей деревне заработать было невозможно. И если старики могли жить на пенсию, то я регулярных выплат бала лишена. Вот и выходит, что брать заказы и работать на дому удаленно настоящий выход из моего положения. Жаль только, что связи в округе не было, но нашла я ее, а заодно и стабильный интернет, как раз на берегу небольшой речки, за которой раскинулось большое «живое» село. Я разместила свое портфолио на платформе фрилансеров и стала ждать заказов. Мне необходимо было лишь каждый вечер ходить с ноутбуком к речке и просматривать предложения работы. Очень надеялась, что мои знания кому-то пригодятся, и я смогу так зарабатывать себе на жизнь.
И если со своей настоящей, будничной жизнью я уже разобралась и свыклась, и даже наметила линию своего будущего, то мое прошлое не хотело меня отпускать. Особенно тяжело было по ночам, когда устанешь за весь день, тело и разум требуют отдыха, но стоящее перед глазами улыбающееся лицо Макса не давало расслабиться.
При воспоминании о нем все внутренности стягивались в один болезненный узел, который душил комом в горле, лился слезами из глаз, отдавался болью в висках и скрежетал чем-то острым в сердце. И я никак не могла отогнать вспоминания о его сильных больших ладонях, что могут дарить столько нежности, о его хриплом низком басе, который разливается по сердцу сладким медом. И все никак не могла смириться с тем, что сама отдала его в руки другой, а себе оставила лишь воспоминания о нем и своем недавнем счастье.
Иногда моя фантазия начинала просто издеваться надо мной и подкидывать картинки, где есть прекрасная Оксана с аккуратным животиком и светящийся счастьем и благодарностью Макс. В такие моменты и вовсе хотелось лезть на стену от досады и бессилия.
А когда, наконец, удавалось уснуть, то во сне меня не отпускал медведь с грустными глазами, который печально поскуливал или ревел, будто разделяя мою утрату.
Без отдыха и расслабления, что не было мне ни днем, ни ночью, я так себя измотала, что любая мелкая неудача могла вылиться в потоки слез и уныния. Завял посаженный росток — сижу и плачу, порвалась задетая за гвоздь одежда — сижу рыдаю, а уж от воспоминаний о Максе и вовсе пол ночи реву, уткнувшись в подушку и стараюсь заглушить врущий из горла крик. И чем длительнее разлука с ним, тем тяжелее и больнее было мне.
Говорят время лечит, возможно, в моем случае его нужно больше, потому что моя боль не отпускает, а только нарастает. Даже по прошествии нескольких недель мои душевные страдания не заканчивались, рой мыслей, по большей части были о Максе. То я позволяла себе малодушничать и хотела, чтобы он нашел меня и мы зажили бы с ним вместе, то ругала себя за эти мечты, когда представляла бедного маленького ребенка, который останется без отца. То корила Макса за его любвеобильность, которая привела нас к такому финалу, то оправдывала тем, что только святые могут удержаться от соблазна, когда тебя открыто искушают.
Я каждый день и каждый час в душе боролась сама с собой и каждый раз проигрывала.
Я гладила белье, когда в дверь постучали.
-Заходите дедушка, Витя, — крикнула я, не отрываясь от занятия, потому что знала, что кроме него зайти некому.
Но была удивлена, когда дверь со скрипом открылась и за спиной прозвучало на выдохе знакомое «М-а-а-Алина-а».
Сердце мгновенно сжалось и пропустило удар, я развернулась и увидела того, кого так желала видеть и одновременно так не хотела.
Казалось, что время остановилось, и мир вокруг замер. Неконтролируемая радость от желанной встречи одновременно с разочарованием поглотили и начали раздирать на части, поэтому я стояла словно парализованная. От накатившего напряжения кровь отлила от лица, голова закружилась, из ослабших рук выскользнул тяжелый утюг. Он с грохотом упал на пол, вырвав меня этим из оцепенения.
-Зачем ты пришел? — на грани слез спросила я.
-Я… — начал было он, но я не дала ответить, перебила. Понимала, что если услышу его оправдания, то окончательно в нем разочаруюсь.
-Пожалуйста, не затмевай тот образ, что остался у меня в памяти. Если ты сейчас скажешь, что не принял своего ребенка или настоял сделать аборт, то я не вынесу этого, — уже вовсю, не сдерживая слез, пыталась я донести до него свою позицию.