Заглянув внутрь, он увидел побледневшую от ярости Юнис. За всю их совместную жизнь он ни разу не видел жену настолько злой. Онемевшая от гнева, она встала, сжав кулаки и пытаясь вновь обрести голос.
Она выглядела на удивление прекрасной, словно статуя ангела-мстителя. Сэнфорду показалось, что он вот-вот увидит пылающий меч!
Пока он смотрел на жену, последняя шагнула ему навстречу. Ее глаза сверкали злобным блеском. Так могли бы выглядеть Юдифь или Иаиль. Сэнфорд не то, чтобы испугался, скорее, забеспокоился, подумав, что ее гнев может вспыхнуть, и тогда она чем-нибудь навредит сама себе. Так что он быстро закрыл дверь, практически перед ее носом. На самом деле он даже захлопнул дверь, со всем шумом, который только способна издать захлопнувшаяся дверь.
На следующее утро Фердинанд, как обычно, ждал вызова из спальни хозяина. Поднос с чаем был наготове, тосты — хрустящие и горячие, но колокольчик молчал — вызов почему-то задерживался.
Когда часы пробили четверть часа, Фердинанд постучался в дверь Эмбери. Спустя пару мгновений он постучал еще раз, погромче.
Несколько подобных попыток не принесли результата, и затем слуга попытался открыть дверь. Она не открывалась. Тогда Фердинанд перешел к двери к Юнис и постучался к ней.
Вскочив с постели и накинув кимоно, девушка открыла дверь.
Фердинанд изумленно смотрел на бледное лицо хозяйки. Опомнившись, он сказал:
— Мистер Эмбери, мэм. Он не отвечает на мой стук. Все ли с ним в порядке?
— Ох, думаю, нет, — Юнис безуспешно пыталась отвечать своим обычным тоном. — Пройдите этим путем, — она указала на смежную дверь между их комнатами.
Фердинанд колебался.
— Миссис Эмбери, пожалуйста, откройте ее, — сказал он дрожащим голосом.
— Фердинанд, что ты имеешь в виду? Открой эту дверь!
— Да, мэм, — и повернув ручку, старый слуга прошел в соседнюю комнату.
— Он все еще спит, — возвестил он. — Разбудить его?
— Да-да, конечно! Разбуди его, Фердинанд.
Вторая дверь в спальню Юнис раскрылась, и в нее заглянула тетушка Эбби.
— Что происходит? Что Фердинанд делает в твоей комнате? Ты не больна?
— Нет, тетушка Эбби… — запнувшись, Юнис опустилась обратно на кровать и уткнулась лицом в подушку.
— Мистер Эмбери, вставайте! Уже поздно! — сказал Фердинанд, а затем мягко коснулся руки хозяина.
— Он… он… ох, мисс Юнис! Господи! Мэм, он… он кажется мертвым!
Вскрикнув, Юнис подняла голову с подушки, но затем вновь упала на нее с плачем:
— Я не верю в это! Ты не знаешь, о чем говоришь! Этого не может быть!
— Но, мэм, это так — он совершенно холодный!
— Позвольте войти! — приказала тетушка Эбби — Фердинанд пытался заслонить проход. — Дайте взглянуть! Да, он мертв! Ох, Юнис… Фердинанд, не теряйте головы! Быстро позвоните врачу, как там его зовут? Тому, что живет в этом же доме, на первом этаже… Харперу, доктору Харперу! Идите, идите!
Фердинанд ушел, и тетушка Эбби склонилась над усопшим.
— Юнис, как ты думаешь, чем он болел? Ведь он был в полном порядке, когда ложился спать, не так ли?
— Да, он был в порядке, — глухо ответила девушка.
— Юнис, вставай. Доктор будет здесь с минуты на минуту. Причешись и накинь кимоно. У тебя нет времени на одевание. Я должна надеть головной убор.
Тетушка Эбби выскочила из спальни, но быстро вернулась с кружевным чепцом на голове.
— Должно быть, это удар. Хотя нет, в его возрасте ни у кого не бывает удара. Это не может быть инсульт — с его телосложением и атлетизмом. Ничего с ним не могло случиться. Это не может быть и… о, силы небесные! Этого не может быть! Юнис, Сэнфорд ведь не мог убить себя?
— Нет, нет! Конечно, нет!
— Только не перед выборами, нет, конечно, нет! Но, если ничего из этого не могло быть, то что же это было?
Глава VII. Видение
— Никогда в жизни не был так озадачен! — недоумевал доктор Харпер, нахмурив кустистые брови. Он был семейным врачом большинства жильцов этого современного дома, но, несмотря на это, он был представителем старой школы — добродушным общительным доктором, из тех, что обычно практикуют в небольших городках.
— Я знаю Сэнфорда Эмбери — какие у него кости, кровь, мышцы, — сказал он. — Я не просто был его врачом уже два года, я осматривал его, наблюдал за ним и поддерживал его в отличном состоянии, как это требовалось для его атлетической деятельности. Если бы я не присматривал за ним, то он мог бы перенагрузить себя, но он так не делал, соблюдая предписания, и он был более, чем готов следовать моим советам. Результат — он был в превосходной физической форме! У него не могло быть инсульта или паралича, он был крепок, как молодой дуб! И здесь нет никаких признаков чего-то подобного! Человек не может умереть от удара без сопутствующих симптомов. А здесь нет ни одного из них, как и вообще никакого намека на причину смерти. Ни порезов, ни царапин, ничего такого. Ничто не указывает ни на удушение, ни на сердечную недостаточность — самый странный случай из тех, что я видел за многие годы практики!