— Но какая разница, Мейсон? То есть не то, чтобы меня не волновало, от чего он умер, но я не хочу, чтобы его резали, только чтобы удовлетворить любопытство дотошных врачей!
— Все не так, Юнис. Им нужна причина, чтобы выписать свидетельство о смерти.
— Но зачем? Мы же и так знаем, что он мертв.
— Требование закона. Демографическая служба все регистрирует, и ей нужно знать причину смерти. Попытайся понять, что это важный вопрос, и твое мнение не может быть приоритетным. Предоставь это мне: я возьму на себя все хлопоты и позабочусь обо всем. Бедный старина Сэн, я никак не могу осознать случившееся! Ведь он был таким крупным, сильным и здоровым. Был полон жизни и энергии. И еще, Юнис, подумай о выборах!
Несмотря на дружбу с Эмбери, мысли Эллиота переключились за пределы семьи покойного. Он думал о том, как трагическая гибель скажется на внешних. Молча, он размышлял о том, что исчезновение соперника сделает Элворда Хендрикса победителем на выборах президента.
Если, конечно, голосование состоится. С большой вероятностью оно будет перенесено. Клуб должен быть уведомлен — Хендриксу нужно обо всем рассказать.
— Юнис, я тут много о чем думаю. Полагаю, я должен позвонить кое-кому, в клуб, например. Ты не против?
— Конечно, не против. Делай, как считаешь нужным, Мейсон. Я так рада, что ты здесь, это снимает с меня тяжкий груз всяческих обязанностей. Ты — надежная опора.
— Тогда попробуй помочь мне. Побудь в тишине и покое. Не волнуйся над всеми этими малоприятными, но неизбежными вещами. Я понимаю твое горе и трудное положение. Такого потрясения достаточно, чтобы заболеть, но попытайся взять себя в руки, будь хорошей девочкой.
— Буду, Мейсон. Честно, буду.
Вскоре после полудня прибыл Хендрикс. Он вернулся из Бостона утренним поездом и, услышав о трагедии, поспешил в дом Эмбери.
Увидев его серьезное, сочувствующее лицо, Юнис разрыдалась. Впервые она разразилась слезами, и они принесли облегчение ее истерзанному сердцу.
— Ох, Элворд, — истерично рыдала она, — теперь ты можешь стать президентом!
— Тихо, Юнис, тихо, — успокаивал он ее. — Не будем сейчас об этом. Я только что из Бостона — примчался, как только услышал. Кто-нибудь, расскажите мне, что случилось. Юнис, только не ты, кто-нибудь другой, например, тетушка Эбби.
— Это странное дело, — отозвался Эллиот, сидевший на телефоне и в данный момент ожидавший ответа на звонок. — Врачи не могут сказать, от чего умер Сэнфорд!
— Что! Не могут сказать, от чего он умер?
— Нет, — продолжила тетушка Эбби, в то время как Эллиот вновь принялся терзать телефон. — И думаю, это очень странно. Элворд, ты когда-нибудь слышал такое: человек умер, но никто не может сказать, от чего?
— Конечно, нет! Что он ел?
— О, ничего такого, — вставила Юнис. — Причина в чем-то еще: в сердце или легких…
— Никогда! Сэнфорд был здоров, как бык!
— Доктор Харпер говорит то же самое. Они хотят… они хотят сделать вскрытие.
— Конечно. Без этого мы никогда не будем удовлетворены. Таким способом они найдут причину смерти. Юнис, мне так жаль тебя!
— Это пугает Юнис, — сказала тетушка Эбби. — Волнения и тайна… Ох, Элворд, позволь рассказать тебе, что я видела!
— Что же? — заинтересованно спросил Хендрикс.
— Итак, это было почти на рассвете, лучи солнца только начали пробиваться сквозь тьму. Ты знаешь, доктор Харпер говорит, что Сэнфорд умер как раз в это время, ну он так думает. Так вот, я тогда пребывала в пограничном состоянии — что-то между сном и бодрствованием — ну, так, что толком не знаешь, спишь ли…
— Да.
— И я увидела…
— Тетушка Эбби, если ты собираешься снова рассказывать эту басню, то я уйду! Терпеть этого не могу!
— Юнис, уходи, — мягко ответила тетушка. — Я хочу, чтобы ты прошла в свою комнату и прилегла. Даже если ты не хочешь, то все равно — это должно успокоить твои нервы.
К ее удивлению, Юнис поднялась и безмолвно удалилась в свою спальню.
Тетушка Эбби послала Мэгги присмотреть за племянницей, после чего возобновила рассказ.
— Элворд, я собиралась рассказать тебе, да и всем остальным, но Юнис не хочет слушать, а Мейсон весь день сидит на телефоне — звонит и отвечает…
— Ну же, тетушка Эбби, начинайте, — попросил Хендрикс. Он не так уж хотел слушать ее байку, но жалел старушку и слушал из милосердия.
— Итак, это было на рассвете, я в каком-то смысле дремала, но в то же время не спала. И вдруг я услышала шаги — нет, не шаги, а какой-то скользящий шорох, как бы кто-то бредет в тапочках. А затем я увидела размытую тень — вроде как Сэнфорда, он медленно пересек комнату, не шагал, а скорее парил. Остановился он у моей кровати и склонился надо мной…