— Но, Юнис, — вступила тетушка Эбби. — Это же для твоего блага. Ты так взволнованна и нервна…
— Конечно. Разве может быть иначе? — девушка обвела взглядом собеседников. — Мейсон, я считаю, что ты понимаешь меня лучше остальных. Ты знаешь, что я не хочу пойти прилечь, не так ли?
— Тогда оставайся здесь, — Эллиот мягко улыбнулся ей. — Конечно, ты взволнованна и расстроена. Все, что ты можешь сделать — пытаться крепиться. Не берись за что-то слишком сложное — так выйдет только хуже. Просто сядь и жди.
Все они ждали и ждали. Время тянулось нескончаемо долго, но, в конце концов, к ним вновь вышел медэксперт в сопровождении двух других врачей.
— Итак, — начал Кроуэлл, беспокойно теребя руками. — Миссис Эмбери, сохраняйте спокойствие… Должен сказать, что даже не знаю, как сказать…
— Говорите же! — Юнис проявила властные замашки. — Доктор Кроуэлл, продолжайте!
— Хорошо, мэм. Но мне особо нечего сказать. Основная проблема в том, что у нас нет причин…
— Что вы имеете в виду? Пожалуйста, говорите по-английски!
— Я так и делаю. У нас нет причин полагать, что мистер Эмбери был отравлен, но по причине отсутствия даже намека на другую причину смерти, мы вынуждены сделать вывод, что он отравился.
— Самостоятельно? — мрачно спросил Хендрикс.
— Вероятно, нет. Понимаете ли, сэр, мы не знаем, ни как яд попал в организм, ни почему… так что мы пребываем во тьме.
— Еще бы! — воскликнул Эллиот. — Дремучая темнота, как я бы сказал. Вы предполагаете отравление?
— Полностью. Это должно быть правдой. Никакое другое вещество, кроме неуловимого яда, не могло так быстро забрать жизнь покойного.
Кроуэлл расхаживал по комнате. Он был беспокойным, нервным человеком, и тревожное напряжение довело его до почти истеричного состояния.
— Я не знаю! — отчаявшись от неуверенности, выкрикнул он. — Это должен быть яд! И это должно быть убийством!
Последние слова он произнес с трудом, как бы боясь своего предположения.
Хендрикс посмотрел на него с ноткой презрения во взгляде. Заметив это, доктор Харпер вмешался:
— Медэксперт сожалеет, что ему приходится вывалить на вас свой вывод, но он должен это сделать.
— Да, — теперь уже более решительно заявил Кроуэлл. — У меня уже были случаи с убийствами, практически неподдающимися раскрытию. Правда, никогда они не были столь таинственными.
— И какова ваша теория о методе? — спросил Эллиот, пораженный множеством мыслей и выводов, следующих из отчета медэксперта.
— Это большая загадка, — ответил Кроуэлл. Теперь он был совершенно спокоен, очевидно, он беспокоился о семье, которая взволновала его.
— Определенно, яд не был принят через желудок. Следовательно, он попал в организм иным путем. Но мы не нашли следов инъекций на коже…
— Как нелепо! — воскликнула Юнис, сверкнув глазами. — Как кто-либо мог войти в дом, чтобы отравить моего мужа? Мы заперли двери на ночь, мы всегда так делаем.
— Вот именно, мэм, — Кроуэлл снова стал тереть руку об руку. — Пожалуйста, расскажите, как вы заперлись прошлой ночью? Как обычно?
— Да. Мы спим в этих трех комнатах, — она указала на спальни. — Когда они заперты, то никак не сообщаются с остальной частью квартиры.
Доктор Кроуэлл выглядел заинтересованным.
Квартира выходила на Парк-авеню и, будучи угловой, имела также и окна на боковую улицу.
Во фронтальной части, начиная от угла и уходя на юг, располагались: столовая, большая гостиная и полноразмерный холл.
В задней части дома, выходящей окнами во двор, находились три спальни: средняя принадлежала Юнис, спальня Сэнфорда была напротив холла, а спальня тетушки Эбби возле столовой. Обычно эта комната служила Юнис будуаром и гардеробной, но при случае использовалась и как гостевая спальня.
Эти три спальни были продемонстрированы медэксперту Кроуэллу. Будучи запертыми изнутри, они были изолированы от остального дома, хоть и сообщались между собой.
— Заперты на ключ?
— Нет, — ответила Юнис. — Там большие, прочные английские замки. Я имею в виду те, что защелкиваются сами собой, когда вы закрываете дверь, если только не приподняли собачку.
— Да, вижу, — заметил Кроуэлл. — Пружинные замки, довольно солидные. И они всегда запираются на ночь?
— Всегда, — подтвердила Юнис. — Мистер Эмбери не боялся грабителей, но он всю жизнь спал с запертой дверью и не мог покончить с этой привычкой.
— Значит… — маленькие птичьи глазки перескакивали с одного слушателя на другого, пока не остановились на тетушке Эбби. — Значит, мисс Эймс, вы также еженощно запирались вместе с племянницей и ее мужем, защищаясь от злоумышленников?