— Да, — тетушка Эбби казалась встревоженной. — У себя дома я не спала взаперти, и поначалу это беспокоило меня. Но, как видите, у моей комнаты нет другого выхода, кроме как через спальню миссис Эмбери, а так как дверь между моей и ее комнатами никогда не запиралась, для меня это мало что меняло.
— О, вот таким путем? — доктор Кроуэлл, будучи в своей манере, вскочил и бросился в комнату Юнис. Из этой средней комнаты был выход направо — в будуар, и налево — в спальню Эмбери.
Последняя дверь была заперта, так что Кроуэлл направился в будуар, то есть нынешнюю комнату тетушки Эбби. Здесь для нее поставили небольшую кровать, а комната была достаточно большой и комфортной. Она была роскошно обставлена, полностью соответствуя изящному вкусу хозяйки дома.
Кроуэлл прошмыгнул по комнате. Он выглянул в окна, выходившие на задний двор; в окно, выходившее на боковую улицу, заглянул в ванную, а затем вернулся обратно в комнату Юнис. Здесь он изучил огромное окно, состоявшее из трех пролетов и выходившее во двор.
Он осмотрел запертую дверь Эмбери, а затем вернулся в гостиную, где вновь предстал перед аудиторией.
— Извне никто не входил, — объявил он. — От окон до земли десять этажей и ни балконов, ни пожарных лестниц. Итак, у нас есть две возможности: либо мистер Эмбери был кем-то отравлен уже за запертыми дверями, либо двери не были заперты.
Нервные руки вновь принялись за дело. Медэксперт выглядел подобно бомбометателю, выпустившему свой снаряд и ожидавшему результата. Его стремительные глаза метались с одного лица на другое, как бы высматривая преступника. Он был неподвижен (за исключением постоянно движущихся зрачков), и в тот момент никто не произнес ни слова.
Затем Юнис спокойно спросила:
— Вы имеете в виду, что, когда мы легли спать, там прятался какой-то злоумышленник?
Кроуэлл обернулся к ней, в его взгляде читалось чистое восхищение. Кажется, он был ошарашен от радости: нашлась лазейка, позволяющая обойти то, что он подразумевал.
— Я и не думал об этом, — медленно сказал он, пронизывая ее взглядом. — Может быть. Но, миссис Эмбери, в таком случае, куда же пропал злоумышленник? Как он вышел?
— Чепуха! — едко заявила мисс Эймс. — Там никогда не было никаких злоумышленников, я имею в виду в ваших комнатах. Просто смех! Конечно, двери не были заперты — они случайно остались открытыми. Я не верю, что они могли быть заперты. Вот ваш злоумышленник и смог пройти в комнату.
— Да, — подтвердил Хендрикс, — это должно быть что-то такое. Доктор Кроуэлл, если вы в этом уверены… но это не так! Кто стал бы убивать Эмбери? Вашей теории нужен мотив. Каков он? Грабеж? Здесь что-нибудь пропало?
Никто не смог ответить, и Фердинанда, как человека хорошо знакомого с вещами хозяина, отправили обследовать комнату смерти.
Он неохотно туда отправился лишь после того, как его попросили дважды.
— Нет, мэм, — вернувшись, ответил он, обращаясь к Юнис. — Ничто из вещей мистера Эмбери не пропало. Все его булавки и запонки на месте, в коробке, а часы — на шифоньере, там где он всегда их оставлял.
— Тогда, доктор Кроуэлл, какой мотив вы предполагаете? — спросил Хендрикс.
— Это не ко мне, сэр, я далек от этого. Я вижу только одно: определенно, этот человек был подло убит. Я уверен, что он был отравлен, хоть и не могу сказать, как. Как вы знаете, я достаточно пробыл медэкспертом, и никогда еще у меня не было столь тяжелой обязанности. Но это мой долг, и я должен его исполнить. Мне нужно написать отчет властям.
— Вы не должны! — Юнис перебежала через всю комнату и встала перед медэкспертом. Она дрожала от ярости. — Я запрещаю! Я жена Сэнфорда Эмбери, и я имею право! Полиция не будет втянута в это дело! Если бы мой муж на самом деле был убит (хотя это, конечно, не так), то и тогда я предпочла бы, чтобы убийца никогда не был пойман — это лучше, чем опускаться до такого ужаса, как дела с полицией!
То презрение, которое она вложила в последнюю фразу, показало ее намерения и решительность.
Но медэксперт Кроуэлл не был тем неумелым человечком, каким казался. Его глаза по-новому заблестели, когда он снова взглянул на рассерженную женщину.
— Миссис Эмбери, я извиняюсь, — мягко, но решительно сказал он, — но ваше желание не может быть учтено. Закон неумолим. Загадочность этого дела только увеличивается благодаря вашему поведению, и я должен…
Но храбрость медэксперта была сокрушена яростным блеском глаз Юнис.