— Тихо, Юнис, — одернул ее Хендрикс. — Мистер Шейн, она не станет. Я ручаюсь за нее. Она не ослушается.
— Не станет, если не хочет навредить себе, — выпалил на прощанье Шейн, и двое полицейских удалились.
Глава XI. Фифи
— О, мистер Шейн, конечно же, миссис Эмбери моя подруга, очень хорошая подруга, я бы хотела пойти повидаться с ней, успокоить ее, утешить ее, попытаться поднять ей настроение, но… я звонила ей вчера вечером, чтобы договориться о встрече сегодня, и она… она…
Голубые глаза миссис Дэстерней наполнились слезами, ее симпатичные губки задрожали, и она уткнулась лицом в платок. Затем она продолжила лепетать:
— Ох, я не имела в виду, что она была недружелюбна или сердита, но… она была немного малословна… может быть, прохладна. Я одна из ее лучших подруг, и все же я не вполне понимаю ее.
— Возможно, вам стоит учесть состояние миссис Эмбери, — предложил Шейн. — Вспомните внезапную и таинственную смерть ее мужа. Она повергла ее в шок…
— Ох, ужасно! Да, конечно, я принимаю все это во внимание! Когда я звонила ей прошлым вечером, а это было как раз после ее долгого разговора с вами и вторым детективом, мистером Как-его-там, и… Да, мистер Эллиот попросил у нее мой номер и позвонил мне, и рассказал мне обо всем… но я действительно считала, что дорогуша Юнис захочет меня увидеть, хотя, конечно, все в порядке, даже если она не нуждается в моем сочувствии. Конечно, я бы не стала вторгаться в ее горе! Но у нее никого нет, никого, кроме полубезумной тети, и я…
— Что вы имеете в виду под «полубезумной»?
— Ох, она помешалась на спиритизме, оккультизме и как его… я не помню, как оно называется.
— Но она показалась мне здравомыслящей и толковой леди.
— Во многих отношениях да, но она с ума сходит по призракам, медиумам и всему тому подобному! Ох, мистер Шейн, как вы думаете, кто убил мистера Эмбери? Как ужасно! Настоящее убийство в кругу… знакомых — я едва не сказала друзей, но, кажется, дорогуша Юнис не считает меня подругой…
Ее голубые глаза просили о сочувствии, и даже не всегда чувствовавший себя комфортно в присутствии дам Шейн принялся ее успокаивать.
— Миссис Дэстерней, мне так жаль! Я уверен, что вы бы очень помогли ей справиться с трудностями.
Фифи Дэстерней вскинула руки в беспомощном жесте. Она была худощава и едва одета — детектива она принимала в утренней комнате, присев на дэвенпортский диван. Все это происходило на следующий день после трагедии у Эмбери.
Ее маленькое личико было изящно, а мягкие светлые волосы закручивались над ушами. Она спешно набросила узкое сатиновое платье, из-под которого виднелись ноги в шелковых чулках и тапочках, украшенных бантами.
Она была абсолютно раскована, но, тем не менее, детектив чувствовал, что каждое ее слово тщательно продуманно.
— Ну, мистер Шейн, — внезапно сказала она, — так мы никуда не придем. Зачем вы сюда пришли? И чего вы от меня хотите?
Полицейский обрадовался возможности приступить прямо к делу.
— Я пришел, чтобы расспросить вас о подробностях той вечеринки, на которой присутствовала миссис Эмбери позапрошлым вечером — в ту ночь, когда ее муж умер.
— Ох, да. Позвольте подумать, здесь особо нечего рассказывать. Юнис Эмбери провела тот вечер здесь… мы играли в карты… и прежде, чем был подан ужин, появился ее муж, мистер Эмбери. Он забрал ее и увез домой на машине. Вот и все, что я знаю.
— Во что вы играли?
— В бридж.
— С высокими ставками?
— Ой, нет, что вы! Это не было настоящей игрой! — она развела руками, отгоняя саму мысль об этом. — У нас были только маленькие ставки… ну, для оживления игры. Ну, вы понимаете, так веселее играть.
— Да. И что же вы считаете «маленькими ставками»? На этот счет мнения могут быть разными, вы понимаете.
— Как делаются ставки, конечно, мы не всегда играем одинаково, и на разных столах ставки разные. Отчего вы суете нос в частные дела?
— Только по долгу службы, мэм. Никогда раньше не думал о бридже. Мистер Эмбери был сердит на жену, когда приехал за ней?
— Ну откуда мне знать? — ее голубые глаза недоумевающе посмотрели на полицейского. — Я же не читаю мысли!
— Вы же женщина! Мистер Эмбери был раздражен?
Фифи звонко рассмеялась.
— Был ли он? — воскликнула она, внезапно решив рассказать правду. — Могу сказать, что был! Он был так зол, что я испугалась его!
— Что он сказал?
— В том-то и дело! Он ничего не сказал! То есть он вежливо говорил со мной, был любезен, но все-таки я видела, что он прямо кипел!