В своей квартире, которую риэлторы уже выставили на продажу, Валеев бережно уложил свою теперь уже жену на постель, вытащил из медных волос прекрасный гребень и, положив его на прикроватную тумбочку, вышел из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Скинув надоевший пиджак, Олег лег на неудобный диван и закрыл глаза.
Теперь он был женатым человеком.
***
– Здесь всегда так холодно?
Света, укутавшись в плед, замерла в дверном проеме, мазнув по Олегу заинтересованно-расстроенным взглядом. Мужчина курил, стоя у распахнутого окна в одной тонкой рубашке и, кажется, не обращал внимания на лютый мороз, бушевавший за пределами их новосибирской квартиры.
– Ну, – ответил Валеев, проворачивая оконную ручку, – когда я был здесь в последний раз, во дворах цвела черемуха, светило солнце, и туда-сюда сновали люди с лимонадом.
– Не могу в это поверить.
Несколько неуверенных шагов, и Света опустилась на табуретку, прислонившись спиной к светлой стене. Они переехали две недели назад, сразу же после Нового года, встретили здесь Рождество, но девушка так ни разу и не приготовила ни одного блюда на этой просторной кухне.
– Сделать тебе чай? – предложил Олег, включая чайник.
Света пожала плечами. Практически четырнадцать дней она питалась одним только чаем и совсем крошечными порциями ресторанной еды, которую Валеев заказывал на обед и ужин. Аппетита не было совсем, и девушка таяла на глазах.
– Или, может быть, кофе? – Олег постучал по поверхности кофемашины. – Латте? Капучино?
– Воды. – Света бросила взгляд на тонкое кольцо, обвивавшее ее безымянный палец. – Я хочу воды.
Олег, нахмурившись, подошел к жене и, наплевав на все, мягко окольцевал ее подбородок, поднимая лицо девушки так, чтобы мог видеть каждую эмоцию, промелькнувшую на нем. Света дернулась, и мужчина усилил нежную хватку.
– Так не пойдет, – процедил Олег. – Ты решила заморить себя голодом?
Он сдернул со Светы плед. Домашняя футболка казалась огромной, как и штаны. Валеев едва слышно зарычал сквозь стиснутые зубы.
– Отпусти меня, – тихо попросила Света. – Пожалуйста, Олег.
Он покачал головой. Валееву хотелось вдолбить в упрямую голову своей жены, что то, чего она, похоже, так усердно добивается, не закончится ничем нормальным. Света находилась на границе госпитализации в стационар, и все, о чем мог думать Олег – это о том, что это из-за него она сейчас в таком состоянии.
– Ты должна есть.
– Я ничего тебе не должна, – ответила девушка, снова попытавшись вырваться. – Достаточно и того, что я вышла за тебя, бросила университет, своих друзей и… – Она сделала долгую паузу, будто раздумывая, стоит ли произносить имя своего возлюбленного вслух. – И Мишу. Я оставила там Мишу для того, чтобы стать твоей.
– Ты – не моя! – Взгляд Олега обжег Свету хуже огня. – Ты никогда не была и не будешь моей, и я прекрасно понимаю это! Но, так уж вышло, малышка, что мы теперь – муж и жена, и это, знаешь ли, то, что будет вечно. Нам нельзя будет развестись. Разъехаться. Мы не получим свободу, Света, даже не пытайся сопротивляться.
Он, наконец, опустил руку вниз. Девушка, растирая затекший подбородок, смотрела на Олега, который, судя по всему, страдал не меньше, чем она. Обручальное кольцо издевательски блестело в лучах искусственного света, напоминая им обоим о том, что они – узники. Запертые в огромной квартире, в большом городе, величественной стране.
Нельзя уйти. Невозможно сбежать.
Положив голову на стол, Света заплакала – впервые за все то время, что носила фамилию Олега.
***
Она, конечно, не знала о том, что по ночам, когда она крепко спала, Олег сидел на краешке ее постели, словно хранитель ее беспокойных снов. Света действительно постоянно ворочалась с боку на бок, иногда сотрясалась от крупной дрожи, но, к счастью, еще ни разу не просыпалась.
В этой квартире было две спальни, одна из которых, на самом-то деле, предназначалась для гостей, но ее заняла Света, как и предполагал Олег, когда наткнулся на этот вариант. Его комната находилась за стенкой, но спал он там всего-то пару раз, предпочитая диван в гостиной.