Ему снова нестерпимо захотелось поцеловать ее, потому что вчера было слишком мало. Так же мало, как и пять лет назад. Олег, мысленно усмехнувшись, с горечью подумал о том, что если он когда-нибудь и ощутит сладость Светиных губ, то в тот день она снова будет мертвецки пьяной.
– Вчера был прекрасный вечер, Олег, – прошептала Света. – Я впервые за то время, что ты вернулся в мою жизнь, была счастлива.
– То есть, – протянул он, – ты говоришь на мою просьбу «нет»?
Света развернулась к Олегу лицом, покачав головой. Внутри нее боролись несколько чувств сразу. Она могла кивнуть, а потом снова выбраться куда-нибудь с Аленой и Ирой. И да, ощущение счастья, конечно же, вернется, но ведь это…
– Это все ложь, – тихо-тихо произнесла Света. – Вчера мне действительно было очень хорошо. И я почувствовала себя счастливой, но потом… Потом я поняла, что это чувство – иллюзия, точно такая же, как наша счастливая семейная жизнь. И я не хочу возвращать себя – ту, какой я была пять лет назад, пока ты не ворвался в мою квартиру и все не разрушил.
Олег снова вспомнил пьяную, шестнадцатилетнюю Свету, волосы которой пахли сигаретами. Тогда она показалась ему сбившейся с пути маленькой девочкой. А сейчас, когда ей был уже двадцать один год, и аромат Winston сменился на духи от Nina Ricci, эта девочка так и не нашла правильной дороги.
Валеев вдруг подумал: а что, если верного пути на самом деле не существует? Что, если жизнь – это всего лишь поиск иллюзии. Тогда что ждет каждого искателя в самом конце? Неужели, только разочарование?
– Ты можешь делать все, что тебе хочется, Света, – гораздо мягче, чем прежде произнес Олег, желая взять жену за руку. – Только всегда предупреждай меня и не пей столько, хорошо?
Она кивнула. Если они продолжат стоять друг напротив друга в прихожей, Света непременно опоздает на учебу – впервые в своей жизни.
– Поехали? – спросила она, заглянув в его глаза.
– Поехали.
***
Алена и Ира ждали ее на первом этаже университета, сидя на широком подоконнике с бутылкой минералки, которую поочерёдно прикладывали к своей голове. Света, по которой было совершенно невозможно сказать, что вчера она участвовала в бурной пьянке, удивленно изогнула бровь.
– Ты прямо-таки цветешь, – простонала Алена, выдавливая из блистера с «Нурофеном» сразу две таблетки. – Ты что, профессиональный алкоголик?
– Нет, - засмеялась Валеева, скрестив руки на груди. – Просто Олег напоил меня с утра каким-то лекарством, и похмелье как рукой сняло.
– Надо было хватать еще две порции этих волшебных колес, или что тебе там подсунул твой обожаемый муж? – Ира зажмурилась. – Черт, почему солнце такое яркое? Сейчас же зима!
Света почувствовала, как в груди расцветало чувство благодарности. Олег действительно избавил ее от мучений. Да, она напилась из-за него, точнее, он тоже был одной из причин, хоть и косвенной, но Валеев мог наплевать на самочувствие жены, которую не любил, и которая ненавидела его.
«Ты сказала, что ненавидишь меня», – вспомнились Свете слова Олега, которые он произнес сегодняшним утром. Вспомнился и его взгляд – печальный и болезненный, совсем не похожий на взгляд равнодушного человека.
– Ненавижу, – одними губами произнесла Света, отвернувшись от одногруппниц. – Ненавижу.
Это слово всегда казалось ей ярким и терпким на вкус. Оно было таким же эмоциональным, как то «люблю», которое она вдалбливала в свое сознание после свадьбы, чтобы не гасить в себе надежду на возвращение к Мише.
Но вчера она поняла, что любовь к Некрасову потеряла яркие краски.
А сегодня, прямо сейчас, стоя в холле педагогического университета, Света осознала, что и «ненавижу», обращенное к Олегу, лишилось терпкого вкуса.
Она больше не любила Мишу.
Она перестала ненавидеть Олега.
Теперь Света не чувствовала ничего, кроме пустоты.