Света моргнула. Слова Олега доходили до нее почему-то через раз, но его успокаивающе-извиняющийся тон дал ей понять то, что он пытался сказать: он ее не хочет. Валеева неожиданно для себя самой не почувствовала ничего, кроме болезненной вспышки где-то у сердца. Это было больно – осознать то, что она не была нужна Олегу ни тогда – пять лет назад, ни сейчас. Даже несмотря на штамп в паспорте. Даже не смотря на то, как искренне он теперь заботился о ней.
Она протянула руку в сторону, пытаясь найти на соседнем сидении свой свитер, который стянула с себя в порыве страсти. Продолжая сидеть на коленях Олега, Света старалась одеться, но дрожала так сильно, что одежда выскользнула из ее рук, пока она пыталась вывернуть ее на нужную сторону. Валеев, успев поймать свитер, аккуратно расправил его, а потом одел на жену, которая подняла руки вверх, чтобы ему было удобнее, хотя он даже не успел попросить ее об этом. Он положил руки на ее талию, чтобы Света не смогла пересесть на свое место.
– Я чудовищно поступал с тобой, – тихо произнес он, заглядывая в ее погрустневшие глаза. – И, к своему стыду, продолжаю делать это.
– Кажется, что-то такое ты уже говорил, – равнодушным тоном ответила Света. – Я понимаю, как тебе жаль, ведь и твоя жизнь явно пошла не по плану.
– У меня не было плана, – признался Валеев.
– Даже сейчас?
– Даже сейчас, – утвердительно кивнул он. – Но все, чего я хочу – это сделать все возможное, чтобы однажды все это закончилось, ты получила свободу от нашего брака и осталась с человеком, который тебя заслуживает.
Еще пару недель назад Света, услышав подобные слова, сразу же подумала бы о Мише, но сейчас перед ее мысленным взором была пустота. Каким должен быть этот человек? Появится ли он хоть когда-нибудь в ее жизни?
– А что, если не получится? – спросила Света, гордо вздернув подбородок. – Не боишься, что я возненавижу тебя?
– Ты уже ненавидишь, – горько усмехнулся Олег. – Что изменится? Или существует какая-то шкала ненависти?
Он шутил, но девушке не было смешно. Она не чувствовала ненависти. Быть может, в ее сердце все еще таилась обида, но она была слишком слабой и проиграла какому-то более сильному чувству, природу которого Света пока никак не могла разобрать.
– Я просто хочу знать правду, – после долгой паузы призналась она. – Разве я многого прошу?
– В сложившейся ситуации – да, – не стал заворачивать неприятные слова в красивый фантик Олег. – Я надеюсь, что однажды смогу рассказать тебе правду, отдать в твои руки свидетельство о расторжении брака и уехать.
– Подальше от меня? – усмехнулась Света, но все же замерла в ожидании ответа.
– Да, – это прозвучало, как приговор. – Сама же говорила: от меня одни проблемы. Может, если я уеду, баланс твоей жизни восстановится?
Олег улыбнулся, а Света почувствовала ком в горле. Она вспомнила, как жила эти пять лет – спокойно и размеренно, иногда вспоминая его, но всегда приходя в себя после. И в этой жизни действительно был баланс, но впервые Валеева подумала о том, что она не чувствовала ее по-настоящему своей.
– Я больше не знаю, что такое моя жизнь, – прошептала она, надеясь, что сможет избежать слез. – Я запуталась.
– Иногда мне кажется, что я тоже.
– А потом? – спросила Света, надеясь, что сможет тянуть этот разговор целую вечность, и Олег не уберет своих рук с ее талии.
– А потом понимаю, что не кажется, – снова отшутился Валеев. – У всех бывают трудные времена, но нужно подождать. Рано или поздно облака разойдутся, уступив место солнцу.
– Откуда такие метафоры? – улыбнулась девушка. – Натренировался на школьных сочинениях?
Олег кивнул, хотя за сочинения редко получал что-то выше четверки. А красивые слова – это всего лишь диалект лжи, липкая, но притягательная паутина; искусство, которым Валеев смог овладеть в совершенстве.