— Ты прав. Я хочу обвинить тебя, но разве это что-то изменит? Разве я перестану любить тебя? Просто ответь: тебе стало легче? Легче от всего этого?
— Мне легче, только когда ты рядом со мной. Разве ты этого не знала, когда уходила?
— Хочешь сказать, мне надо было остаться, когда вся моя семья погибла? Сделать вид, что ничего не произошло?
— Я хочу сказать, что в мире ежедневно умирают тысячи, сотни тысяч людей. Они умирают просто так, Малия, от болезней или старости, от собственной глупости или по недосмотру. Ты собираешься и их смерти приписать мне? С твоим отцом и сёстрами произошёл несчастный случай. Им не нужно было покидать город во время штурма, тогда бы с ними ничего не случилось. Твой отец это знал.
— Ты и правда такой бессердечный? Эмме было только три года… а дети воров, погибшие во чревах своих матерей, просто дети, которых ты приказал убить в тюрьме, они тоже не в счёт? Бесполезно говорить об этом, но я не знаю, что мне делать? Я не могу искупить вину и не могу заставить себя разлюбить. Что нам делать, Айзек?
— Не отходи от меня больше ни на шаг, слышишь? Никогда не смей покидать меня.
— Нет, теперь уже никогда.
Воровка потёрла стену, и на ней сразу же проступила монограмма, состоящая из двух букв «M» и «A», переплетённых друг с другом в красивый узор, состоящий из стеблей, цветов и листьев. Малия водила пальцем по узору до тех пор, пока Айзек не накрыл ладонью её руку. Его поцелуи заблудились между основанием её шеи и левым ухом. Девушка почувствовала, как кожа покрылась мурашками от прикосновений его губ, а потом стала горячей, словно её изнутри подогрело пламя. Её тело моментально отяжелело от окутывающего его наслаждения. Воровка медленно закрыла глаза.
— Тогда мне наплевать на твоего спасителя, — прошептал Айзек ей на ухо.
— О чём ты?
— О твоей реакции. Она не изменилась.
— О каком спасителе речь?
— О твоём наречённом женихе — принце Алике. Этот защитник человечества, наконец, вылез из своих северных ирландских пещер, чтобы попытаться тебя отбить. Ради этого он даже что-то сконструировал, бедняга, — Айзек улыбнулся. — Если судить по его тайной переписке с дядей, он должен подойти к Локусу со своим отрядом сподвижников через месяц, а пока он только собирает людей и выступает на митингах.
— Этого ещё не хватало! Я же отказала ему сто лет назад, — воровка резко повернулась лицом к Айзеку. В её глазах читалось недоумение. — И что ты намерен предпринять?
— А что ты хочешь, чтобы я сделал? Меня теперь куда больше занимают игры Валейн и канцлера, чем какой-то неудачник. Что касается тебя, то ты была нужна герцогу только затем, чтобы, используя нашу особую связь, повлиять на меня. Представляю, как дядюшке сейчас не терпится меня прикончить.
— Всё это неправильно. Я напишу принцу. Он должен отступить. Пойдём отсюда.
Воровка сделала шаг к лестнице.
— Это бесполезно, Малия. Для Алика ты лишь несчастная пленница, которую он обязан спасти. Он не отступит. И потом, как ты отправишь ему письмо? «Север. Ирландия. Скалистые горы?»
— Не знаю. Но я должна что-то сделать. Если бы отец не давал слова, если бы позволил нам… Не было бы таких ужасных последствий. Как он мог просто взять и пообещать меня клану Бойлов?*
— Захотел и пообещал. Какой смысл теперь возмущаться? А вот с фамилией Алику и правда не повезло. Но хватит о нём. Если хочешь добраться до монастыря засветло, нужно идти сейчас.
— Давай пойдем по нашей тропинке. Клянусь, что найду её в этой траве раньше тебя, — воровка стала спускаться вниз, но Айзек неожиданно остановил её:
— Малия, ты ничего не слышишь?
— Нет, а что?
— Голоса… Сюда идут люди, и мне это не нравится. Их слишком много.
— Тогда пойдём быстрее. Нужно спрятаться.
— Уже поздно прятаться. Мы не успеем даже спуститься, как они будут тут.
— Может, это крестьяне из деревни при монастыре. Пройдут мимо, и всё?
— Может быть. Тише…
В этот момент у мельницы появилась целая толпа мужчин, вооружённых самодельными мечами и заточенными вилами. Только один из них, наверное, предводитель, держал в руках устаревшую модель штурмовой винтовки. Судя по виду оружия, было ясно, что из него давно не стреляли. При этом почти у каждого за спиной виднелась внушительная вязанка хвороста или же связка соломы. Вид у всех был мрачный.
— Никого здесь нет, — проговорил кто-то.
— Да здесь они! Трахаются где-нибудь. Я точно видел, как дракон этого мерзавца прилетел сюда.