— Ближе.
Служанка не двигалась.
— Мало того, что ты немая, так ещё и глухая на оба уха?
— Нет, ваше высочество. Я просто не смею.
— Не смеешь. Так и быть, тогда я сам к тебе подойду. — Айзек поднялся с трона и спустился к девушке, обойдя вокруг её. — И каким же делом дальняя родственница церемониймейстера занята во дворце?
— Ухаживаю за оранжереями вашего королевского высочества, — промямлила служанка и осмелилась посмотреть на принца.
— Так значит вот каким образом ты помогаешь моим врагам проникнуть во дворец?
— Он назвал себя Вашим другом, а не врагом.
— И что же этот «друг» пообещал тебе за услугу?
— Обещал жениться на мне.
— Так сразу?
— Нет. Сначала он сказал, что очарован, потом влюблён.
— И давно вы знакомы?
— Нет. Он сказал мне всё сегодня, когда попросил провести его во дворец.
— Где ты жила раньше?
— В деревне, мой принц.
— Отлично. Вот и отправляйся туда. Стража! Запрягите в повозку свинью и отправьте девчонку в деревню месить навоз. И чтобы духу её не было во дворце через пять минут!
Когда всхлипывающую родственницу церемониймейстера вывели из тронного зала, Айзек велел пригласить к нему представителя самопровозглашённой гильдии пиратов так называемого братства «Чёрных кинжалов», ожидающего аудиенции где-то во дворце.
Долго ожидать этого разбойника, который только и делал, что, рассказывал всем о своей якобы принадлежности к королевским грандам, принцу не пришлось. Пират почти сразу появился перед ним.
— Мой принц… — пират склонился в галантном поклоне, хотя обычно обходился без него.
— Урлих Ярл Олсен… или же попросту Рыбий Глаз, чем обязан?
— Я польщён, принц. Но «Рыбий Глаз» — это для отбросов, что бороздят моря или толкутся в портовых пивных. Во дворце я бы хотел, чтобы меня называли именем, данным мне отцом при рождении, если Вам, конечно, не трудно.
Айзек рассмеялся.
— Я сказал что-нибудь смешное?
— Смешно то, что Вы просите об этом меня. Давайте ближе к делу, Олсен.
Рыбий Глаз вытащил из-за отворота камзола сложенный пополам листок бумаги и подал его принцу. Это было письмо.
— Возможно, Вам незнаком этот почерк, но это письмо принца Алика лично мне. — Айзек развернул листок и быстро пробежал глазами по мелко написанным строчкам. — Если опустить лозунги и прочие витиеватые словечки, которые принц Алик так любит, он просит меня встать под его знамёна. Уверен, что похожие письма получили всё члены нашего братства.
— Вы пришли сюда и показали мне письмо, чтобы говорить за себя.
— Я пришёл, потому что не хочу входить в ряды тех пойдет за ним. И да, Вы правы, чёрт побери! Но, с другой стороны, я, как и все, в раздумьях. Ведь Вы, как я слышал, не совсем здоровы. А вся эта мышиная возня, которую затевает ирландец вокруг Вас, как-то связана с женщиной. Допустим, за себя я отвечу, но вот что решат другие… Не уверен, что они захотят остаться верными короне и Вам, если принц Алистир им хорошо заплатит. Ведь они словно шлюхи на рыночной площади — отдаются тем, у кого окажется больше золота. А денег у принца Алика немало после того, как он стал водить дружбу с горным королём и уложил в свою постель его дочь.
— Что за нелепица?
— Конечно, мой принц. Можно относиться ко всему сказанному мной, как к нелепым слухам или бреду, но то, что Алик готовит не просто заварушку — уже факт. Мне хотелось бы знать, как поступите Вы. Впрочем, на Вашем месте я бы дрался ну или просто отдал ему девушку.
— Я оставлю письмо у себя. А Вы, Олсен, можете идти.
— Как пожелаете, принц. Кстати, о девушках… Я думаю, к этой глупышке Алистре Вы отнеслись слишком жестоко. Бедняжка уехала из дворца в слезах и чуть ли не верхом на здоровенном борове…
Рыбий Глаз поклонился и вышел, а Айзек , ещё раз перечитав письмо Алика , чертыхнулся. Ни один раз Айзек пытался выкурить принца из его пещер, но войско всякий раз терпело неудачу. Он тогда отдал должное Алику в его умении хорошо прятаться, но он и подумать не мог, что это не принц хорошо прячется, а его прячут, и что ирландец прибегнет к помощи тех, кто по сути своей людей терпеть не может так же сильно, как солнечный свет. Айзек подошёл к окну, и увидел, как королевские лесничии привезли во дворец громадную ёлку. Он смотрел вниз и думал о падающем с небес снеге, о лесничих, о егерях, он хотел думать сейчас о ком угодно из своих слуг, лишь бы только отогнать от себя навязчивую мысль о том, что Марин права и тролли хотят с помощью Алика подобраться к его сердцу. Было похоже на старую детскую сказку это его проклятие, но уж больно много получалось вокруг него совпадений. Мысленно укорив себя в минутной слабости, Айзек почувствовал на плечах руки Малии .