Марин хотела продолжить, но Малия уже не слушала её, а стала быстро подниматься по ступеням, ведущим из галереи на дворцовую крышу.
***
Алик пробирался во дворец, как вор. Это было, конечно, унизительно, но он так устал ждать, что уже об этом не думал, как и не думал о судьбе тех, кто сейчас штурмовал дворец. Ради своих амбиций, собственной ненависти и мести, ради любви мужчинам нужно время от времени убивать. И его люди там, наверху у стен, просто сделают свою кровавую работу. Тусклый свет фонаря делал видимыми только свисающие вниз корни растений. Алику казалось, что этому земляному тоннелю не будет конца. То и дело рядом с ним скользили мрачные тени и был слышен неприятный звук, какой способны издавать только тролли при ходьбе.
— Долго ещё? — спросил он.
— Так не терпится? — Донн усмехнулся. — Ты мне лучше скажи, когда я получу горячее сердце Айзека?
— Сразу, как мои люди возьмут его. Но сначала Малия.
Тролль зло сверкнул глазами на Алика.
— Делай, что хочешь! — принц раздражённо отмахнулся от тролля и рванул на себя низкую дверь. Ослепительный свет ударил в глаза.
— Свет! Они ждали нас! — раздались скрипучие голоса. Тролли, на которых попал свет, стали лопаться, как мыльные пузыри.
— Назад! — страшным голосом заорал Донн, и вскоре принц Алик понял, что остался один на один со стражей. Ему удалось ранить только двоих стражников, остальные же скрутили его, как барана.
— Отпустите меня, плебеи! Руки прочь! — рычал Алик, когда его связанного бросили в ярко освещённую комнату.
— Остыньте пока, а мы займёмся другими. Обещаю, Вам совсем недолго придётся ждать. Принц Айзек быстро разберётся, что с Вами делать, — мрачно проговорил стражник.
— Позовите Малию. Я должен говорить с ней.
— Перетопчитесь, принц. Вы не у себя в пещере. И вот вам совет: ведите себя прилично. А то ведь мои ребята могут и осерчать.
Стражник ушёл, и ирландец услышал, как дважды повернулся ключ в замке. Алик попробовал пошевелить руками, но этот проклятый страж хорошо знал своё дело. Руки за спиной ирландского принца были связаны в двух местах. Даже пошевелить ими было проблематично. Алик грязно выругался и стал смотреть в окно, за которым чистил перья ворон. Закончив с перьями, птица не улетела, а принялась смотреть на Алика, посверкивая чёрным блестящим глазом. В точно такую же птицу могла превращаться Фрида. Если бы только она была сейчас здесь и помогла ему.
— Фрида! — нерешительно позвал принц. Ворон каркнул и ударил жёстким клювом в оконное стекло. По стеклу сразу разошлась огромная трещина. Еще один удар, и птица влетела в разбитое окно, а ирландец увидел перед собой девушку. — Как же ты кстати! Развяжи меня быстрее! — потребовал Алик.
— Я в последний раз помогаю тебе, принц. Мне тоже не комфортно при свете, — заявила Фрида, пытаясь ослабить верёвки. — Ты разочаровал отца, он сказал, что справится сам. Да и меня, признаться, тоже.
— Тебя-то я чем не устраиваю?
— Ты скорее инженер, чем воин, совсем не умеешь драться. Я не хочу больше вытаскивать тебя из неприятностей. Знаешь, что случилось с твоими людьми, которых ты отправил на штурм и сразу же бросил? Они побросали оружие и разбежались, когда твою огненную машину за пару выстрелов опять вывели из строя. Просто курам на смех. Кстати, эта твоя невеста всё видела и смеялась, наверное, громче, чем другие.
— Смеялась? Что ж, посмотрим ещё, кто посмеётся последним, — лицо Алика сделалось жёстким.
— Малия, кстати, уже идёт сюда. Я развязала тебя, а теперь, прощай.
— Идёт сюда? Постой, а она идёт одна или с принцем Айзеком? Фрида… Фрида!
Алик знал, что строптивая и коварная дочь горного короля никуда от него не денется. Она всегда грозилась бросить его, когда злилась. Но, заскучав, всегда возвращалась. Вернётся и теперь. А вот Малия…
Тут снова повернулся ключ, и в комнату вошла его бывшая невеста в сопровождении того же стражника. Алик едва успел притвориться связанным.
— Пришла полюбоваться? Что ж, смотри, — угрюмо проговорил ирландец и гордо вздёрнул подбородок.
Малия вздохнула:
— Ты хотел поговорить со мной? Говори.
— Я ни слова не скажу при нём.
— Тогда будешь разговаривать с принцем Айзеком.
— Отдашь меня на съедение этому бешеному псу? — Алик усмехнулся, а потом поморщился, делая вид, будто у него затекли руки. — Ты изменилась. Я же связан и не смогу напасть, если даже очень захочу.
— Мне всё равно, что ты скажешь, как безразличен ты сам.