— Ах, да какая разница! Я чувствую себя таким беспомощным. И почему все так ненавидят меня? Не я сделал Айзека кровожадным чудовищем.
— Ну а от меня-то Вы что хотите?
— Посоветоваться, Кора. Вы же, как я заметил, здесь ради Малии?
— Ну, в некотором роде… да.
— Она всегда была такой чёрствой? Может, это Марин влияет на неё? Вы ничего не заметили? Может, всё дело в колдовстве? Сказать по правде, она всех недолюбливает. А меня так вообще ненавидит.
— Малия добрая. Но я думала, что она умнее. А Вас многие не любят. Так же, как и Вашего племянничка. Ой, это ничего, что я так сказала?
— Ничего. Неужели Вы думаете, что я такой изверг?
— Вы, скорее, хитрый…
— Хитрый? Я? — Валейн громко рассмеялся. — Так что же Марин?
— Эта ведьма меня ненавидит даже больше, чем Вас.
— Неужели?
— Я на Вашем месте, а, впрочем, не важно…
— Нет уж, договаривайте, раз начали.
— Думаю, это она отравила вашего племянника. И как это Вы додумались поручить его заботам ведьмы? Смешно даже! Вроде бы Вы умный, а с другой стороны получается, что и нет. Простите.
— Вы думайте, что говорите! Марин его с пелёнок нянчила. Она не способна на такое!
— Да я своими глазами видела, как она подливала ему что-то в вино!
— Что Вы сказали? Вы точно это видели?
— Да, конечно! Только… ой, она же теперь прибьёт меня!
— Никто Вас не тронет. Даже наоборот. Теперь Ваша жизнь точно станет лучше. Я Вам обещаю. Только я хотел бы знать, чего именно Вы хотите?
— Домой.
— И всё? Как мило! Ни денег, ни земель, ни титула… Прямо монашеская скромность, Кора. Это очень красит таких юных девушек, как Вы.
— Вообще-то, моя покойная матушка всегда говорила, что моя обязанность — удачное замужество. Вот если бы я могла… — Кора покраснела и опустила глаза.
— Значит, Вы хотите мужа? Что ж, а Ваша матушка права. Зачем ещё девушки появляются при дворе? Я подумаю, как помочь Вам. Только давайте договоримся, что устроим Вашу свадьбу во дворце. А потом Вы с мужем уедете из дворца, куда захотите. Только услуга за услугу: я знаю, Штопальщик усердно ищет противоядие…
— Ищет. Только больше молчит или читает. А потом начинает писать что-то, как одержимый.
— Как бы мне увидеть эти бумаги…
— А Вам зачем?
— Я бы показал их другим врачам, и дело пошло бы быстрее. Ведь одна голова — хорошо, а две лучше… ну, Вы же понимаете…
— Вы хотите, чтобы я выкрала эти записи?
— Ну почему сразу «выкрала»? Просто одолжила на время.
— Почему бы не попросить у него?
— Экая Вы, Кора, наивная! Это же его записи. А все учёные — они такие ревнивые собственники. Штопальщик ни за что не станет делиться. А жаль… Если хотите богатого и красивого мужа, достаньте мне эти записи.
— А Вы правда это для меня сделаете? Не шутите?
— Я регент и редко шучу. А сейчас идите и достаньте бумаги. И помните, теперь Вы под моей защитой.
— Да, ваша светлость.
Кора чуть ли не бегом вышла из комнаты, а Валейн, довольно улыбаясь, откинулся на спинку кресла.
— Это было потрясающе, герцог! — воскликнул канцлер, который сразу же появился из смежной комнаты. — То, как Вы «обработали» эту Кору, это…
— Ничего сложного, мой друг! Теперь эта дурёха быстро сделает своё дело. А я пока займусь поисками подходящего мужа для нашей юной союзницы.
— Неужели Вы намерены сдержать обещание?
— Я же Валейн, канцлер. А Валейны всегда держат слово.
— Коум!
Кора была довольна. Валейн теперь не казался ей коварным интриганом, как раньше. Разве дядя не имеет право увидеть своего племянника, тем более, когда тот находится на смертном одре? Это было так несправедливо! И почему она раньше об этом не задумывалась? Но ничего: совсем скоро она уедет отсюда. Одна или нет — не важно. Главное, ей не придётся терпеть эту ведьму рядом. А Малия, что ж, у неё был выбор, и она его сделала. На этом их пути разойдутся, к сожалению. Теперь осталось отнести герцогу записи, и счастливая жизнь, считай, в кармане.
Кора просидела в своей комнате до темноты тихо, как мышь, а когда на дворец опустилась глубокая ночь, отправилась к Штопальщику. Стражник похрапывал, поэтому Коре не пришлось придумывать, как войти. Воровки не было. Возможно, она тоже спит, или решила размять мышцы прогулкой по дворцу. На столе догорал огарок свечи. Штопальщик спал сидя за столом, подвернув руки под голову. Рядом на столе стояли аптекарские весы и на них были следы какого-то белого порошка. Кора едва коснулась спиртовки. Она была ещё тёплой. «Ты снова работал допоздна. Такой красивый! Ох, Штопальщик! Не будь ты педерастом, я бы в тебя влюбилась, а так… извини», — подумала про себя Кора и, осторожно вытащив его записи из-под книг, быстро сунула их себе под корсаж, бесшумно выскользнув из комнаты. Возвращаться к себе девушке пришлось ещё осторожнее. Постоянно оглядываясь назад, она бесшумно и быстро шла по дворцовой галерее. Ещё один поворот, и…