— Ну, извини. Так сможешь убрать корону?
— Могу. Только…
— Только что?
— Ты ведь прекрасно знаешь, что это не просто тату. Как ты справляешься? Тебе, должно быть, очень плохо без него.
— Да брось! — воровка замолчала и отвернулась, чтобы не смотреть Штопальщику в глаза. Она прекрасно знала, что он имеет в виду. — Просто избавь меня от неё.
Вместо ответа Штопальщик аккуратно забинтовал ей плечо.
— Единственное, что я могу для тебя сделать — забыть, что я её видел. Прости.
— Значит, мне пора уходить, — воровка посмотрела на дверь.
— А тебе есть куда идти? Ты же не собираешься возвращаться к Кейт.
— Нет, но так будет лучше.
— Не думаю. Оставайся у меня. По крайней мере, здесь безопасно. Да и заняться твоими гематомами могу только я.
— Спасибо, но в аптечной лавке бывает слишком много людей.
— Зато в моём доме кроме собак никого нет. И потом, что ты будешь делать, если начнётся приступ? Опять будешь колоть себя иглами или слоняться по притонам Локуса в поисках дури? Чего молчишь?
— Я думаю.
— Думай. Только учти, что ты первая и последняя моя пациентка, кому в качестве убежища и больничной палаты я предлагаю свой дом.
Штопальщик был прав. Она ничего так не боялась, как новых проявлений этой странной болезни. В такие дни боль была настолько нестерпимой, что сводила с ума. Она вспомнила, как металась в горячке по постели и как тогда мечтала умереть. Ей действительно необходим врач. А там будь что будет. Воровка посмотрела Штопальщику в глаза и согласилась.
Впервые за шесть лет воровка не шла по Локусу пешком, а ехала в экипаже. За три недели до Рождества Локус почти не изменился. Те же мрачные пустынные улицы, пугающие громадины каменных зданий, ощетинившиеся глазницами тёмных окон, в которых сегодня не отражалась луна. Редкие, масляные фонари, попадающиеся вдоль дороги, больше коптили, чем давали свет. И только дома грандов были ярко освещены и украшены венками из еловых веток и красных лент. А ведь когда-то все дома в Локусе выглядели так. Люди пекли имбирное рождественское печенье, огромные медовые пряники и готовили необыкновенно вкусное какао. На улицах пахло не прогорклым маслом, а ванилью и шоколадом. Каждое Рождество она вместе с сёстрами получала от отца больших фарфоровых кукол с двигающимися глазами и длинными, сделанными из конского волоса ресницами. Как же это было давно! Теперь с ней нет ни отца, ни сестёр, ни кукол, ни Рождества. Кто-то сказал, что война – это волк, и он может прийти и к вашей двери. Очутившись у её дверей, этот волк оказался слишком прожорлив.
— О чём задумалась? Я всё время считал, что дождь располагает ко сну, — Штопальщик улыбнулся. Сейчас на нём не было бального платья, вместо него фигуру украшали добротные брюки, сюртук и пальто, что наконец-то окончательно превратило его в приятного молодого человека.
— Я никогда не сплю в дороге. Ты классно выглядишь. И почему только гомики так любят наряжаться в вещи противоположного пола?
— Гомосексуализм и трансвестизм — не одно и то же. Ты попала в плен обычных обывательских заблуждений.
— Ну, не знаю. По-моему, от трансвестита до гомика всё равно, что от ненависти до любви…
— Ну, знаешь… Я вообще сторонник моногамных браков.
— Ох, прости… я не хотела тебя обидеть.
— Я и не думал обижаться. Мы почти приехали.
Глава 2
— Похоже, принц начинает сдавать позиции. Потерпите ещё совсем немного, мой друг, и Вам придётся только удивляться, как быстро трон перейдёт к своему истинному хозяину, — вполголоса проговорил гранд, чьё лицо скрывала ночная тень.
— Вы так говорите, потому что не знаете принца. Мой племянник никогда ничего не уступит просто так. И мы с Вами быстрее сложим головы на плахе, чем он откажется от власти.
— А что, если не просто так? Предложите ему девушку, которую он так жаждет, и корона у Вас.
— Тогда мы обязаны найти её быстрее, чем он. Может, не найдя её, принц всё-таки сдохнет? В любом случае, девица должна быть у меня в руках, а отдавать её принцу или нет — я уже решу сам.
— Дорогой герцог говорит разумно, как всегда. Главное — переманить на свою сторону кормилицу принца Марин. Эта ведьма очень нам поможет. Дадим ей то, что она так любит, — золото и, когда принц станет слабым не только из-за своей одержимости, спокойно заберём из его дрожащих рук трон и корону. Но, тсс, нас могут услышать. Я сейчас же займусь поисками. Положитесь во всём на меня.