— Айзек жив!
— Его жизнь истекает, Малия! Он уже стоит обеими ногами в могиле. Что будешь делать? Этот яд… От него не существует противоядия… И почему тогда он так легко повёлся?
Малия вслушивалась в каждое пьяное слово принца:
— Откуда ты так много знаешь о яде? Почему говоришь так уверенно? Неужели... Это ты… — Малия на мгновение онемела. Она отшатнулась от Алика так, что её стул рухнул на пол. Она столько раз проворачивала про себя встречу с убийцей, а когда он сам пришёл к ней, не могла толком сказать и слова.
— Ты и есть тот самый пилигрим…, — прошептала девушка.
Алик спокойно кивнул:
— Да. Ты всё правильно поняла. Когда меня якобы схватила стража Айзека, я уже знал, что твой принц принял яд и даже не заметил. А потом…канцлер — верный пес Валейна — всё подчистил.
Глаза Малии мгновение ничего не выражали, а потом девушка метнула в ирландца нож. Если бы принц не успел среагировать, то был бы уже трупом. Но ему повезло: он уклонился от летящего ему в сердце лезвия. И, схватив девушку за шею, прижал щекой к столешнице.
— А ты научилась обращаться с холодным оружием, Малия. Только теперь это тебе не поможет. Теперь я — твой единственный господин.
— Как же я ненавижу тебя, Алик! Когда Айзек поправится, ты пожалеешь…
— Значит, ты тоже умрёшь... Тролли!
Малия не помнила, как оказалась в этом чёрном лесу вместе с ними, но тролли молча выволокли её на подтаявшую поляну. Малия подняла голову. Сопротивляться ей уже не было никакого смысла. Поздно было рассуждать о том, чего именно она не должна была делать. Вероятно, розовое вино Алика оказалось одним из одурманивающих зелий троллей. Они использовали их обычно на своих ритуалах перед жертвоприношением.
— Какая ты стала тихая, и правильно… Лучше уж, умереть от ножа, чем сгореть заживо, — тролль затянул верёвку на шее и руках девушки.
Малия почувствовала, как мертвое дерево впилось ей в спину, а когда на неё плеснули вонючей, маслянистой жидкостью и стало холодно, она увидела лицо Алика.
— Я, правда, до последнего хотел, чтобы у нас с тобой всё получилось, — ирландец дотронулся подушечками пальцев до щеки Малии.
— Сейчас ещё не поздно. Может быть, передумаешь?
Девушка улыбнулась принцу, и Алик услышал, как с её губ сорвались строчки детской старинной песенки: «Струятся, как вода; летят, как стаи птиц, и тают навсегда…», — какая-то бессмыслица на древнем языке, из которого Алик понял совсем немного.
— Сумасшедшая. Совсем рехнулась! — крикнул ирландец и отошёл, отшвырнув полупустую автомобильную канистру в сторону. Девушка увидела всё того же тролля. Теперь перед её глазами сверкнула сталь, но слова странной песни стали только отчетливее и громче. Вокруг дерева, к которому была привязана девушка, поднялись вверх вихри из старой древесной коры, травы, что-то загудело вокруг, и мёртвое дерево ожило. Сплетая вокруг Малии могучие корни и ветви, дерево не подпускало к ней никого. Вихри быстро превратились в сильный ветер, который не давал нечисти завершить ритуал. А после в спины троллей вонзился резкий свет фар, и кто-то произнёс уже знакомую Малии фразу. Затем дерево её отпустило.
Глава 10.
— Ну, и как прикажете её регистрировать? Как лицо без ПМЖ? Ну почему это опять ты и в моё дежурство! Других больниц, что ли, нет? — услышала Малия раздосадованный голос девушки рядом. Сквозь ресницы была видна только её белая униформа и ещё какая-то шторка, огораживающая топчан, на котором сейчас лежала Малия от прохода, а заодно и от человека, который стоял за ней и отвечал на вопросы девушки в белом.
— Эта больница оказалась к нам ближе всех. Вот мы и двинули, — оправдывался парень. — Я не понимаю твоей реакции, Хана. Разве так настоящий доктор должен относиться к своим пациентам?
Дону специально сделал ударение на слове «настоящий», но девушка сопротивлялась до последнего.
— Ну, во-первых, она ещё не мой пациент и, надеюсь, никогда им не будет. Ну и воняет же от неё соляркой! Просто кошмар!
— Ну, извини, не стандарт экологически чистого топлива, конечно. Когда хотят сжечь тело, на это не смотрят, — спокойно ответил Дону.
— Вот же… А её правда хотели убить и сжечь? — девушка в белом наклонилась и, вставив в уши стетоскоп, стала сосредоточенно водить металлическим кругляшком по рубашке принцессы. Интересно, когда только её переодели в эту рубаху в синий цветочек? Малия закрыла глаза.