Тень тут же исчезла, а герцог, откашлявшись, направился к принцу.
В огромном зале было пусто точно так же, как и в головах этих кретинов. Айзек уже не мог видеть никого из придворных. У него неделю раскалывалась голова, и ничего не помогало: ни знаменитые порошки тибетских целителей, ни заунывные молебны шаманов, призывающих к себе духов, ни чувственные танцы обнажённых наложниц в его постели, ни травы Марин. Его кожа сделалась серой, а на прекрасном лице выступили капельки пота. Ему срочно нужны розы, много дурацких душистых роз! Где носит эту чертовку Марин?
— Я здесь, мой драгоценный повелитель. — Ведьма всегда появлялась, стоило тёмному принцу подумать о ней.
— Мне нужен её запах… — Айзек запнулся, превозмогая новый приступ изнуряющей боли. Однако ни один мускул не дрогнул у него на лице, разве что светло-серые глаза сделались необычно тёмными.
— Цветы здесь мало помогут. Вам нужна она.
— Может, вместо того, чтобы говорить, притащишь мне девушку? Удалось напасть на её след?
— Она в Локусе.
— Тогда почему я до сих пор не вижу её в своей спальне?
— Она будет Вашей. Руны — не люди, они никогда не лгут. Герцог Валейн… Вы знаете, что замышляет Ваш дядя?
— Знаю. Но мне сейчас не до него и его козней. Мне нужна Малия.
— Тогда Вам стоит направить солдат в квартал воров. Девушка может находиться там, хотя, вероятней всего, её уже и там нет.
— Не наводи туман, Марин, и не раздражай меня ещё больше. Пока пользы от тебя никакой.
— Я лишь ведьма, которая читает человеческие судьбы по рунам в полнолуние, но советую Вам поспешить.
— Чёртова старуха! Возьми солдат и сама прочеши весь квартал воров снизу до верху. Арестуй всех, кто что-то слышал, видел или знает. Я сам допрошу их. Если с моей Малией что-то случилось, я лично казню всех до единого.
Принцу только доставили розы, а тюрьма Локуса уже была переполнена воровским отребьем. Все они: старики, мужчины, женщины и даже дети боялись поднять на него глаза. Марин отлично поработала, нагнав на весь этот нищий сброд настоящий животный страх. Айзек расхаживал среди них, держа в руках розу, глубоко вдыхая её аромат, а заодно наблюдая за этими людьми.
— Проклятый вонючий гранд любит цветы как девчонка! — выкрикнул рыжий щербатый мальчишка. Звонко рассмеявшись над принцем, он оскалил ряд неровных, кое-где и вовсе отсутствующих зубов. Айзек среагировал мгновенно: и вскоре ребёнок захлебнулся собственной кровью.
— Кто-нибудь ещё желает пошутить? — спросил он, швырнув в толпу воров только что отрезанный детский язык. — Хорошо, тогда я начну спрашивать. Я спрошу каждого из вас, и если ответ окажется неверным, вы попадёте в руки к палачу раньше, чем я начну допрос снова. Итак… — тут подошла Марин и шепнула что-то на ухо принцу, показав ему браслет воровки с изумрудами. Айзек кивнул, продолжая размеренно шагать вдоль толпы, вглядываясь в грязные угрюмые лица своих подданных. — Где воровка? Где прячется хозяйка этого украшения? Ты! — он ткнул тяжёлым, украшенным чёрными агатами жезлом в плечо Кейт. Женщина побелела как молоко. Толпа сразу же расступилась, оставляя принца наедине с Кейт и её девушками. Никто из воров не хотел отвечать перед ним за чужие грехи. Перепуганные до смерти девушки жались друг к другу, а Кора рыдала от переполняющего её детское сознание ужаса и отчаяния. — Ну? Отвечать! — рявкнул Айзек так грозно, что девушки взвизгнули, а Кейт рухнула перед ним на колени, как подкошенная.
— Ваша светлость… Да, она жила с нами какое-то время, но потом ушла, оставив этот браслет мне в знак признательности. — Марин отрицательно покачала головой, когда Айзек вопросительно посмотрел на неё. Заметив это, Кейт тут же продолжила, ткнув в бок несчастную маленькую Кору. — Вот, она точно об этом знает. Они с воровкой были подружками. — Ведьма кивнула, а Кора только сильнее расплакалась. Айзек посмотрел на девушку и, погладив её по голове, спросил:
— Хочешь жить во дворце, малютка?
Кора отрицательно замотала головой.
— Нет, но я расскажу всё, если… — девушка осеклась и посмотрела в глаза принцу.
— Расскажешь, если что? Поедем со мной, поговорим по дороге. Теперь тебе нечего делать в этой помойке. — Айзек не терпел слово «если», он обычно сразу избавлялся от людей, которые пытались ставить ему условия, но в этот раз он обнял дрожащую девушку за плечи и устало объявил, что они уезжают.
— Что делать с остальными? — спросила Марин, хотя уже знала, каким примерно будет его ответ.