— Ты права. Я не продолжатель наших семейных традиций, зато я приношу в эту семью реальные деньги, благодаря которым ты, кстати, можешь реализовывать свои амбиции в медицине, сестрёнка, — Кол посмотрел на фото. — Скучаешь по нему? Или это сталкер заставляет тебя медленно сходить с ума?
— Оставь этот тон и верни фотографию.
— Хорошо-хорошо. Вот тебе наглядный пример, как может пропасть талант, когда человек становится изгоем. В семье не без урода.
— Это ты о себе сейчас?
— Да нет. Я о Кристиане.
— Не смей говорить о нём пренебрежительно! А то я не посмотрю, что ты мой родной брат. Быстро по шее схлопочешь.
— Ой-ой-ой! Какие мы грозные! Кристиан наверняка сейчас прописал бы тебе что-нибудь из седативных препаратов. Но, тш… ты забыла? Отец может услышать, а в этом доме на имя Кристиана наложено табу, — Кол вернул сестре фотографию.
— Мне плевать на его запреты.
— И давно тебе наплевать на меня, детка? — отец, к сожалению, всегда появлялся тогда, когда его дети меньше всего этого ждали.
— Отец… ты всё слышал…
— Я, может быть, старый, но отнюдь не глухой. Опять завела речь о Кристиане? Дай сюда фотографию.
— Но папа!
— Давай сюда, пока ещё я твой отец.
Хана молчала как маленькая, пряча за спиной фотографию брата.
— И долго мне ждать? Кол!
Парень молча выхватил фотографию у Ханы из-за спины и передал её отцу.
— Ну всё, Кол, ты покойник, — прошипела девушка, а отец, не глядя, бросил фотографию сына в горящий камин. У Ханы на глаза навернулись слёзы, когда она увидела, как снимок моментально почернел и съёжился от огня, а потом превратился в пепел.
— Вот так-то лучше, — проговорил отец и вышел из комнаты. Кол тут же последовал за ним. Хана внезапно почувствовала, насколько сильно она ненавидит всех в этом доме. Даже не думая утирать слёзы, она схватила мобильник и сумочку, перекинула через руку пальто и, надев на ходу туфли, выскочила из дома.
Джон давно стоял на набережной и ждал, поэтому, когда в поле его зрения попала спешащая к нему пешком Хана, парень был вознаграждён и за постоянные её придирки, и за мордобой сразу. Сталкеру было необыкновенно приятно наблюдать, как Хана, поскальзываясь, бежала к нему в туфлях. Но когда тонкие высокие шпильки Ханы намертво застряли в снегу и она чуть не упала в сугроб, он сразу поспешил на выручку к своей красавице. Как только оказалась на свободе, девушка, не говоря ни слова, обняла парня за пояс и, уткнувшись лицом ему в грудь, всхлипнула. У Джона сладко заныло под сердцем. Он сильнее прижал к себе Хану двумя руками и только нежно касался губами её волос, в которых застряли мелкие хрупкие снежинки.
— Я согласна, слышишь? Я согласна переехать к тебе.
— Опять Кол? Ей Богу, я когда-нибудь прибью этого пижона!
— Нет, отец. Он сжёг последнюю фотку Кристиана, представляешь… Я так скучаю по нему, оппа.
— Я знаю, — Джон глубоко вздохнул и снова поцеловал девушку.
— Что мне делать?
— Тебе ничего не надо делать. Просто будь со мной, а я найду твоего брата.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
— Ты правда его найдёшь?
— Да. Я обещаю.
— Ты без машины? — Хана поёжилась. — Немного зябко стоять в туфлях.
— Да, это Дону. Подожди секунду, — Джон выхватил из внутреннего кармана пальто телефон и набрал его номер.
Глава 11.
Дону подогнал хаммер к набережной только через десять минут. В машине он был один.
— И где тебя столько носило? — проворчал Джон, открывая перед своей девушкой дверцу и меняясь с Дону местами. Дону почему-то промолчал, что было совсем не свойственно этому крайне общительному парню, но не в правилах Джона было расспрашивать. Парень окинул взглядом заднее сидение. Он хотел забрать пуховик, чтобы отдать Хане, но его нигде не было.
— Прости, но твою куртку я одолжил одному человеку. Скоро верну, — пояснил Дону и вышел из машины.