— Что случилось? — спросил сталкер, схватив одного из них за нашивку.
— Ничего. Обычный обморок на допросе. Я смотрю, вам самому требуется наша помощь, — мальчишка мед брат, был до крайности резок, и Дону не спустил бы ему дерзости, если бы не Малия. А так, он просто выпустил из руки нашивку на форме и задал последний вопрос:
— Куда её? — мед брат закатил глаза:
— В госпиталь, куда же ещё?
— Ты, я смотрю, в конец оборзел, рядовой! Разучился нашивки читать? — гаркнул Джон, который успел переодеться в форму перед визитом к начальству, в отличие от Дону.
— Никак нет. Просто сталкеры не носят формы, вот я и...
— Оставь его, — выдохнул Дону, ворвался в допросную и схватил за грудки своего командира.
— Ты в своём уме? — поинтересовался полковник, когда, врезав Дону в челюсть, отправил того на пол.
— Что ты с ней сделал? — Дону поднялся и снова попёр на Дмитрия, но Джон вовремя подоспел и схватил его.
— Ты что, вылететь решил или погоны жмут? — проговорил парень.
— Мне плевать, — Дону стёр кровь с разбитой губы и исподлобья уставился на того, чьего гнева недавно так боялся.
— Пять суток ареста. Это только за взгляд и за «наплевать». А потом, я сам с тобой разберусь. Совсем распустились. Кругом! Бегом марш!
Дону развернулся и вышел из допросной.
Глава 13.
Допрос должен был возобновиться сразу, как только Малия начала чётко видеть плафон светильника на потолке, но вокруг было непривычно тихо. Она осторожно заглянула за толстую гардину. Дневной свет неприятно резанул по глазам, и девушка быстро отпустила край толстой ткани. Тёплый свет ночника и отсутствие рядом кого бы то ни было позволили девушке осмотреться. Комната, в которой стояла её кровать, отличалась от топчана за ширмой в другой больнице, но суть от этого не менялась: Малия всё так же оставалась взаперти. Девушка уставилась на свою правую ногу: она была забинтована иначе, чем раньше. Рядом с кроватью стоял уже знакомый ей штатив, хорошо хоть на этот раз её руки оказались свободными от иголок. Девушка бесшумно села в постели, чтобы быстренько размотать бинты и осмотреть пострадавшую от капкана конечность, но стоило ей пошевелиться, как в дверь заглянула женщина и, кивнув, словно убедившись, что всё идёт так, как и надо, снова закрыла дверь. Конечно, это не было ни любопытством, ни ошибкой, и Малия напряжённо замерла в ожидании. Долго ждать не понадобилось. Почти сразу в дверях появились люди в штатском. К огромному удивлению, они не стали продолжать начатый полковником допрос, а просто объявили девушке, что её депортация назначена на завтра. Ей позволили ознакомиться с соответствующим решением и, вероятно, оставили бы в покое, но Малие такой расклад никак не устраивал.
— Мои рюкзаки? Что с ними? А меч? — спросила она, вернув им бумаги практически сразу.
— Не положено, — вполне ожидаемый и по-военному категоричный ответ прозвучал для девушки словно приговор. Но разве она ожидала от них другого? Когда за посетителями закрылась дверь, Малия откинулась на подушки.
Вот какого чёрта она в спешке угодила в волчий капкан и отказалась от помощи Дону, которая нужна была ей теперь как воздух? Теперь, когда она могла торговаться, ставить условия было абсолютно некому. Но впустую сожалеть сейчас глупо. Нужно было срочно искать выход. Уходить с пустыми руками из больницы было нельзя, поэтому Малия решила обчистить хранилище лекарственных препаратов. Благо, список Штопальщика за время пребывания в Виресоне, она выучила наизусть. Оставалось только крепко стоять на собственных ногах. Она осторожно поднялась на ноги и попробовала пройтись. Если исключить то, что пластиковая лангета не гнулась и слишком громко стучала по полу при ходьбе, состояние ноги было почти оптимальным для побега. Не успела Малия добраться до постели, как в дверях появилась всё та же женщина.
— Кто позволил вам встать? — строго спросила она, смотря на стоящую на своих двоих девушку.