— Вы кто такая, чтобы говорить мне, что делать? — поинтересовалась воровка похожим тоном. К сожалению, быть кроткой овцой она никогда не умела.
— Я ваш лечащий врач.
— Меня завтра депортируют. В чём проблема? Как мой врач вы не можете быть не в курсе.
— Депортируют или нет — меня это совсем не интересует. Пока вы находитесь в этой больнице, вы для меня всего лишь одна из моих пациенток, а вот я для вас — Царь и Бог. Надеюсь, понятно? Немедленно в постель!
— А если я откажусь, интересно, как вы поступите? Досрочно выпишите меня отсюда?
— В таком случае, у меня есть все основания перевести вас в специальное отделение. Там условия содержания совсем не такие, как здесь. Хотите убедиться и провести в нём всё оставшееся до депортации время? Пожалуйста.
— Смешно. Но я не собираюсь дальше пререкаться. Поэтому вы можете идти. Кстати, где моя одежда?
— Её сожгли. При выписке вам принесут другую.
— По какому праву вы это сделали?
— Здесь больница, а не ночлежка для бомжей.
— Отлично… — Малия повалилась обратно в постель.
— Скоро привезут обед. Вы потеряли много крови, вам нужно как следует есть.
Воровка в упор взглянула на женщину. «Какого чёрта мне есть, если курить нечего?» — подумала она и отвернулась к окну. Напротив её палаты располагались окна другого крыла. Малия увидела больничный коридор, а в нём незнакомого парня, который смотрел прямо на неё. Увидев, что его заметили, парень в больничной пижаме кивнул и, достав телефон, показал на него пальцем, а потом приложил к уху. Он явно хотел позвонить или, может быть, хотел, чтобы она ему позвонила. Малия отрицательно закачала головой и, извиняясь, пожала плечами. Парень сразу понял, что телефона у неё нет.
Вскоре ей действительно привезли обед. Девушку удивил знакомый аромат Civet— тушёного мяса, которое очень часто готовили во дворце специально для неё. Аппетитный запах лука и смешанного с кровью вина заставили её обернуться, лишний раз напомнив ей, зачем она здесь, а сервировка хрусталём, фарфором и серебром говорила либо о запредельном статусе этой больницы, либо о том, что здесь стало известно о её статусе. Дополнением к бризоле служил потаж, сырная тарелка, луковый мармелад и угрюмая дама европейского типа, всем своим видом напоминающая надзирательницу в женской тюрьме. Она уже сидела за столом, уминая мармелад вместе с мясом.
— Как мило… — слабо улыбнувшись, сказала Малия и, подойдя к столу, положила в свою тарелку только кусочек дыни и пару крупных виноградин. На мясо и жареные каштаны рассчитывать уже не пришлось, да и бог с ними.
Надзирательница только кивнула, словно разрешая к ней присоединиться. От этого Малие сделалось если не хуже, то, во всяком случае, есть ей расхотелось совсем, а вот желание покурить сделалось нестерпимым.
— Я оставлю вас. Приятного аппетита.
Дама сверкнула холодными голубыми глазами. Хищными, словно у рыси, которая выслеживает добычу. Только вот роль зайца была Малии совсем не по вкусу.
— Вам запрещено выходить, — сухо сказала «рысь».
— Какая нелепость. Кушайте и не забивайте себе голову ерундой, — хладнокровно посоветовала Малия и мельком взглянула в окно. Парень снова начал подавать ей знаки, которые она не могла разобрать, потому что пялиться в окно стало неожиданно опасно.
— Нельзя! — дама угрожающе поднялась из-за стола. — Не хотите есть — спите! И на кого вы там смотрите?
— На ветви деревьев. Или это тоже запрещено? — Малия посмотрела в глаза надзирательнице, а та подлетела к окну, словно рысь неожиданно превратилась в летучую мышь.
— На ветки смотреть не запрещено, но не желательно. Я бы не советовала вам….
— Молчать! — неожиданно приказала принцесса. Надзирательница на мгновение опешила, но, толкнув Малию на кровать, выдавила из себя: