***
Весть об облаве в квартале воров разлетелась по Локусу мгновенно, и воровка уже не могла позволить себе спокойно отсиживаться.
— Не понимаю, ты же только-только приехала, а уже уходишь? — Штопальщик посмотрел на свою гостью.
— Да, ухожу. А что здесь удивительного? Я не собиралась задерживаться здесь надолго, — воровка пожала плечами.
— Скажи просто, что собираешься в «Золотой тритон» за травой, — в голосе парня сквозила досада.
Воровка звонко рассмеялась:
— Да? А может, я просто хочу послушать техно. И хватит говорить обо мне, как о наркоманке.
— Вообще-то, так и есть. И кому нравится древняя музыка?
— Мне нравится. Зачем спорить о вкусах? Ты любишь красить губы, я люблю забить косячок.
— Вернёшься?
— Не знаю.
Штопальщик вдохнул в себя воздух, чтобы напомнить ей, что его долг, как врача, думать о её здоровье, но лишь обречённо махнул рукой. Девушки уже не было рядом. Он сразу пожалел о своих словах и о том, что воровке было наплевать на них так же, как и на его заботу о ней. Парень свистнул одну из своих собак, произнёс команду: «Охранять», — и отправил за воровкой следом.
Квартал воров был пуст, словно вымер. Воровка напрасно надеялась встретить там хотя бы одно знакомое лицо. Кроме хозяйничающих в пустых домах мародёров в форме солдат, в квартале не было никого. Воровка выругалась про себя и поспешила покинуть это место. Теперь она действительно направилась в «Золотой тритон», но вовсе не за дурью, как думал Штопальщик. В определенных кругах эта пивная в южном районе Локуса была местом, где можно было узнать практически обо всём. Вот и сейчас она была полна посетителей, которые лениво потягивали бурый эль, негромко переговариваясь друг с другом. Воровка подошла к стойке. Хозяин заведения сразу узнал её:
— Не думал, что увижу тебя снова. Но ты вовремя, как всегда. Есть свежий товар. Травка отличного качества, и тебе обойдётся совсем не дорого: в каких-то три гинеи, — прошептал он и выжидающе посмотрел на девушку.
— Спасибо, Томас, но я сегодня пришла не за этим. Налей!
— Тебе, как обычно, траппистское пиво?*
Воровка кивнула и через минуту получила большую кружку бельгийского эля.
— Ну, что нового в Локусе? О чём сегодня чешут языками добропочтенные горожане? — поинтересовалась она, прилично отхлебнув из кружки.
— Да об облаве, о чём же ещё. А ты хочешь сказать, что не в курсе? — воровка молча уставилась на хозяина. — Ну, ладно-ладно... — миролюбиво зашептал Томас. — Ходит слух, что принц Айзек отправил всех воров на тот свет. Причём перед этим вырвал язык щербатому. Тебя искал, между прочим.
— Что? — воровка почувствовала, как её обдало жаром.
— Даже беременных женщин и детей не пощадил, мерзавец! Разве что Коре повезло.
— Кора жива?
В ответ хозяин только пожал плечами.
— Ну, судя по тому, что ты здесь, вряд ли.
Воровка сделала еще несколько глотков из кружки и, достав из-под лифа несколько медных монет, отдала их хозяину.
— Спасибо, Томас. Мне этого достаточно, — воровка развернулась и направилась к выходу из пивной.
— Вот же сука… — зло процедил Томас сквозь зубы ей в спину и сплюнул.
Воровка почти бежала. После того, что она услышала в пивной, у неё не осталось ни выбора, ни сомнений. Только сейчас она поняла, почему не должна была оставлять его одного. Пока она, ежедневно борясь с инстинктами, пыталась убежать от собственной тени, принц окончательно свихнулся, и теперь люди не только в Локусе, но и во всей стране мечтают повесить их рядышком на городской площади. Воровка остановилась, чтобы сориентироваться на месте. До городских ворот оставалось идти пешком минут пятнадцать-двадцать с учётом того, что ей придётся обходить патрули. Вытащить у какой-нибудь торговки пропуск на беспрепятственный выход из города для неё вообще не было проблемой. Наконец, она добралась до места.
У городских ворот всегда было полно народа: торговцы на возах, приехавшие в Локус в надежде выгодно превратить свой нехитрый товар в деньги перед Рождеством. Нищих калек, днями напролёт клянчащих милостыню. Чопорных колясок грандов, въезжающих или выезжавших из города. Да и просто чумазой вечно голодной ребятни, которая ошивалась возле всех них ради куска хлеба. Таких, как она, здесь почти не было. Девушка сразу наметила себе потенциальную жертву: толстая и неповоротливая бабища восседала на телеге с пустыми клетями для гусей и сосредоточенно считала вырученные от продажи деньги. Пропуск лежал на телеге рядом с кувшином яблочного сидра и половиной огромного пирога. Лучшего момента, чтобы забрать пропуск, придумать было нельзя. Воровка преспокойно стащила документ, ей оставалось только не светиться и переждать. Она увидела на противоположной стороне улицы колонку с питьевой водой. Перебежав дорогу, девушка с трудом повернула кран. Вода отдавала ржавчиной, но воровку это совершенно не волновало, как, в прочем, и остановившийся неподалеку экипаж. Девушка оторвалась от воды лишь тогда, когда почувствовала чье-то присутствие рядом, услышала громкий лай и собачье рычание. Она подняла голову и увидела, как Гектор — огромный доберман Штопальщика — вцепился зубами в некого господина. Собака несколько минут остервенело трепала рукав его дорогого пальто, а потом раздалось несколько выстрелов подряд, и Гектор, жалобно заскулив, рухнул на булыжную мостовую. Доберман затих, а из-под него медленно растеклась густая тёмная лужица. «Беги, Малия!» — приказала себе воровка и метнулась в сторону. Но было уже слишком поздно убегать. Её быстро схватили и запихнули в экипаж, который сразу тронулся с места.