Правда, телефонный разговор испортил ему настроение, он стал нервничать и злиться.
- Вы уверены? И никого нельзя подослать?
- К сожалению, нет, - отвечал девичий голос. - Они работают бригадой и сейчас на задании.
- Но сэр Бен заверил меня, что я смогу воспользоваться их услугами.
- Послушайте. Они ведь нужны вам завтра, да? - рассудительно ответила девушка. - И завтра они будут в вашем распоряжении. Соберутся в девять тридцать и будут докладывать шефу о проделанной работе.
- Я же специально договаривался, - проскрежетал Суортмор, - что они придут ко мне вечером получить инструкции. Их ждет завтра деликатное задание, а к тому же представляется возможность сделать сенсационную передачу. Мне важно работать с бригадой, понимающей, что мы делаем. Я все это объяснил сэру Бену, и идея пригласить их ко мне домой, немного выпить с ними и установить контакт принадлежит ему.
- Мне очень жаль, мистер Суортмор. Я вас прекрасно понимаю, но у нас указание держать бригаду наготове в распоряжении передачи "Обозрение".
- Естественно, именно в тот вечер, когда они нужны мне, там без них обойтись не могут, - тихо заметил Суортмор.
- Они сейчас в аэропорту. Все эти министры африканских государств возвращаются домой.
- Африканских государств, - повторил Суортмор и повесил трубку.
Он сидел неподвижно, глядя в окно на темную реку и на другую, извивающуюся змеей реку уличных огней, рядом с ней. Да, холодина на улице - кажется, птица на лету замерзнет. Он представил себе, как сейчас на семи ветрах дрожат у взлетной полосы в аэропорту телевизионщики в своих плащиках. Он ненавидел работников из "Обозрения", весьма популярной программы новостей, событий и фактов. И больше всего он ненавидел руководителя программы. Этот человек обладает удивительным, поистине жутким чутьем, у него, Суортмора, никогда такого не было, хотя он и притворялся, что есть, его буквально распирало от желания обладать подобным чутьем, вернее, обладать силой и властью; имей он это чутье и используй его с умом, наверняка бы добился своего. Больше всего на свете он жаждал власти. Власти, власти.
- Теперь придется работать с людьми, не получившими инструкций, сонными, промерзшими, недовольными, а чего доброго, и простуженными, сказал он вслух. - А если все провалится, мне еще предстоит объясняться с Беном и брать вину на себя.
От звука собственного голоса, тяжело ударявшего о массивную мебель, ему стало совсем одиноко и неуютно. Он резко задернул штору и сел перед электрическим камином. Убить остаток вечера можно по-всякому, и он стал решать, на чем именно остановиться.
Когда наутро Суортмор выходил из такси у здания "Консолидейтед телевижн", небо было затянуто густыми белыми, словно китайский фарфор, облаками. Таксист наблюдал, как Суортмор, глядя на небо, роется в кармане в поисках мелочи, чтобы расплатиться с ним.
- Да, сэр, вот и дождались, - сказал он, тыча большим пальцем куда-то вперед и криво ухмыляясь.
- Чего дождались?
- Снега, - ответил водитель с мрачным удовлетворением, сунул деньги в карман, и машина отъехала.
Всю дорогу до административного корпуса, где его ждали операторы, Суортмор чертыхался. И так все в пакостном настроении, только метели не хватало. Он толкнул дверь комнаты, где они условились собраться. Три бесцветных юнца, с сигаретами, в толстых свитерах и узких брючках, встретили его чуть враждебным взглядом.
- Вы - бригада телеоператоров?
- Здесь не все. Главный еще не приехал.
- Уже приехал, - раздался за спиной Суортмора ровный голос северянина. В комнату вошел главный оператор, коренастый лысый мужчина в массивных очках. - До двух не спал. Собаке не пожелаю.
Он дрожал в своем пальто, перехваченном поясом.
- Ничего страшного, - бодро произнес Суортмор, пытаясь скрыть собственное раздражение. - У меня для вас отличное легкое дельце на сегодня. Ехать никуда не надо. Расположимся на Паддингтонском вокзале.
- На Паддингтонском вокзале? - недоверчиво спросил главный. - Что же там делать? Снимать локомотивы?
- Будем брать интервью, - тихо и деловито ответил Суортмор. - У человека, который не подозревает, что у него берут интервью.
- Чистосердечные признания перед камерой? - спросил один из бесцветных юнцов, взглянув снизу вверх на Суортмора.
- Тут дело деликатнее. Очерк о характере, - продолжал Суортмор. Человек, который нам нужен, чудаковатый ученый. Он живет на Паддингтонском вокзале. Никогда оттуда не уходит.
- А где же он проводит свои опыты?
- Я ничего не знаю о его жизни и работе, - ответил Суортмор, тщательно взвешивая каждое слово. - Наша цель - постичь натуру человека. Представить себе картину его жизни. Прежде всего узнать, почему он никогда не покидает вокзала.
- Да он чокнулся, - произнес главный. - С катушек долой, и вся недолга.
- Если он сумасшедший, - допустил и этот вариант Суортмор, - его сумасшествие представляет интерес, поскольку он сам по себе интересный типаж. Нам надо будет поснимать его, а если получится - побеседовать. Возможно, он окажется крепким орешком. Надеюсь, вы возьметесь за эту работу - вам представляется редчайшая возможность проявить свои таланты.
- Господи, - выдохнул главный, оглядывая своих подчиненных, словно приглашая разделить его недоумение.
- О традиционном интервью, - продолжал Суортмор, - скорее всего, речи быть не может. Если он обнаружит камеры, он просто уйдет, я абсолютно уверен. Поэтому снимать придется с большого расстояния. Сделать несколько кадров, пока он гуляет по платформам и так далее. А после, когда соберем достаточно материала, я попытаюсь втянуть его в разговор. Включу вот эту штуку. - Он показал миниатюрный магнитофон с микрофончиком, который можно спрятать в цветок, продетый в петлицу плаща.