– В общем, все это хорошо, – невозмутимо продолжил Талард, активно помогая себе жестикуляцией. – Второй жилой сектор, который мы никак не достроим, божественный пивной отсек – мечта любого колониста, другие удобства. Все это и правда хорошо, и даже нужно. Но, черт. Кажется, в погоне за рутиной обустройства и поиском комфорта мы начинаем забывать, кто мы такие.
– Пошел к черту, Талард! – раздался выкрик с задних рядов. – Нас по горло достало спать на головах друг у друга.
– Заткнись, Ордрис! Я не закончил! Так вот, похоже, мы начали забывать, кто мы есть на самом деле. Большинство колонистов прибыли сюда не в поисках хорошей жизни, а из желания сделать нечто большее, из желания внести вклад в развитие всего человечества. Монар прав, Земля давно сгнила. Там нет места для реализации подобных идей. Но и рыжий тоже прав. Если мы перестанем стремиться к большему, вскоре и нас постигнет та же участь, что и Землю.
– Пошел к черту, Талард! – раздался все тот же ехидный окрик.
– Тихо! – рявкнул председатель, заглушая нарастающий рев. Он медленно окинул зал уставшим взглядом, дожидаясь полной тишины. – На этом довольно! Сегодня я намерен не делать выводы за вас, принимая во внимание все то, что прозвучало. Каждый из вас сделает их самостоятельно не здесь и не сейчас. В конце концов, от каждого из вас зависит судьба не только колонии, но и вектора развития всего человечества. На этом заседание окончено!
Председатель спустился с трибуны и медленно двинулся к выходу. Наконец-то его спину ждал заслуженный отдых, от чего на душе становилось немного легче. Но до полного душевного спокойствия ему было очень далеко. Все самое сложное было еще впереди.
Глава 10. Шахта
– Неужели все кончено? Вот так вот подло, быть может, на последних метрах…– метались мысли в затуманенной недостатком кислорода голове.
Джейдер бежал. В безрассудном, инстинктивном желании жить он бежал от того, от чего невозможно было убежать. С каждым прыжком он чувствовал, как космический холод пронизывал его тело, проникая вглубь, до самых костей. Больше всего страдали ноги, ведь именно они контактировали с холодной поверхностью планеты. Индикация визора, в последние полчаса окрашенная в кроваво-красный цвет, свидетельствовала о возрастающих рисках обморожения. Температура внутри скафандра опустилась до отметки -6 °С. Теперь, когда уровень запаса кислорода упал ниже 1 %, он больше не мог позволить себе медлить и потому мчался вперед, расходуя последние остатки сил. Каждый его прыжок был следствием болезненно обострившегося чувства самосохранения. Что-то внутри вопреки голосу разума отказывалось смириться со смертью, погружая последние минуты жизни в агонию. В эти последние минуты он видел, как склон, по которому он бежал, в конце концов обрывался глубоким каньоном. При спуске ниже его испещренный трещинами край исчез из вида, скрывшись за вершиной небольшого холма. Но Джейдер знал, что этот чертов каньон где-то там и он знал, что где-то там все его мучения неизбежно закончатся. Это произойдет так или иначе. Зеленая метка астровизора обрывалась где-то здесь. Здесь проходила финишная прямая. Здесь была кульминация и итог всех его усилий. За горбом небольшого холма наконец показался рваный край огромного каньона. Джейдер начал торможение. Теперь он знал не понаслышке, что подобный маневр следует начинать заблаговременно.
– Внимание! Критический уровень запаса кислорода! Критическое падение температуры внутри скафандра! – сыпал предупреждениями Уилсон.
Но, похоже, даже искусственный интеллект начинал понимать, как все они были бесполезны. Максимально замедлив свое движение, Джейдер приблизился к краю каньона. Чем ближе он подходил, тем шире раскрывались его масштабы, с каждым шагом делая положение все более безнадежным. Уши прорезал пронзительный треск дозиметра. Огромный двухкилометровый каньон вспарывал тело Ганимеда, теряя свои очертания за линией горизонта. Ни слева, ни справа ему не было конца. С каждым шагом противоположная стена все сильнее оскаливала свой изъеденный рельеф, вздымаясь вверх по меньшей мере в двух километрах от точки обзора. Большую часть ее поверхности скрывала густая тень, оголяя Юпитеру лишь редкие зубы далеких отрогов. Шахты не было видно. Проклятый иней вновь начинал покрывать внутреннюю поверхность светофильтра, необратимо сужая угол обзора.