– Не думай об этом. Ползи, черт бы тебя взял! – прохрипел Джейдер, обращаясь к самому себе.
Угнетающая картина, которую он наблюдал, изредка казалась ему чем-то знакомой. Где-то он уже видел эти искаженные боем остовы машин. Внезапный приступ тошноты разрушил все попытки сориентироваться в пространстве. Привкус крови. Кровь ощущалась все более явно, сопровождаясь тупой нарастающей болью. Сознание окончательно потеряло ясность. Рвотные массы обожгли гортань и выплеснулись во внутреннее пространство шлема. Новые предупреждения на визоре уже не были способны привлечь к себе внимание. Ничто не было способно. Сознание увядало с каждой секундой. Новый поток рвоты буквально вырвал из тела остатки жизненных сил. Борьба за жизнь перешла границу, которую он мог осилить. Его скафандр остался лежать в осыпи ледяной породы в окружении погибших добывающих машин.
Глава 20. Диспетчер
Диспетчер Иван Келвин стоял у зеркала и сбривал остатки двухдневной щетины, открывая неглубокие, но отчетливо видимые морщины. Он не был дома. С его работой ему приходилось не бывать в своей каюте сутками. Магнитная буря на Юпитере превзошла все прогнозы метеосводок, с мощью обрушившись на окружающее пространство. На этот раз колония потеряла связь с половиной объектов, находящихся в космосе. Шахты, танкеры и научные станции – все жизненно необходимое для жизни колонии исчезло с экранов радаров на Каллисто. В такие моменты руководство внезапно осознавало, что колония не ограничивается только ее обитаемой частью на Каллисто, а, по сути, простирается по всей системе Юпитера. Инженеры связи начинали пыхтеть как проклятые, а Келвин переезжал в диспетчерскую, поскольку с его стороны требовался постоянный контроль. Это происходило регулярно, поэтому в комнате отдыха под диспетчерской, где находился Келвин, установили душевую кабину и кровать, чтобы можно было отдохнуть и привести в себя в порядок. После шестичасового сна он принял душ. Живя в промерзшем мире изо льда и грязи, можно было не экономить на воде.
Келвин стер остатки крема для бритья и посмотрел на себя. В зеркале он увидел худощавого человека небольшого роста. По кругам под глазами, как по кольцам на деревьях, можно было определить, насколько он не выспался. Он чертовски устал, но все еще находил в себе силы следить за внешностью. Он мог бы и не следить, поспать на один драгоценный час больше, но для него это был обязательный дисциплинирующий ритуал. Коллеги и знакомые считали его излишне педантичным, но Келвин не собирался отказываться от своих привычек.
«Каждый справляется со стрессом, как умеет», – подумал Келвин, надевая теплые шерстяные носки, привезенные с Земли. В слабой гравитации Каллисто у него постоянно мерзли ноги.
По внутренним часам колонии был ночной цикл. Обычно в это время в диспетчерской в тусклом освещении голограмм царило ночное запустение. Келвин работал посменно со своим напарником, иногда робототехники помогали им в работе. Ему нравилось работать в ночные смены, обычно они всегда проходили тихо и спокойно, и он надеялся, что эта смена не будет выделяться из общего ключа. Пропускная система на входе в диспетчерскую бесшумным движением распахнула свои двери.
От пустующих терминалов и блекло мерцающих голографических проекций веяло уединением, но за одним из терминалов сидела девушка. Сьюзен задумчиво вглядывалась в диаграммы. Она не заметила появления другого человека.
– Привет, Сьюзен, – окликнул ее Келвин. – А где Гэри? Кажется, сейчас должна быть его смена.
– Привет. Не знаю, ушел по своим делам. Он попросил меня подменить его на пару часов, должен скоро вернуться. Да и проблемы тут скорее в моей компетенции, чем в его. Только я все равно не могу разобраться, – сказала Сьюзен, не отрываясь от изучения графиков.
– Как по-джентельменски свалить все проблемы на хрупкие женские плечи, так держать, Гэри, – пробормотал Келвин, доставая кружки.
Он понимал, что без непрерывного потребления крепкого кофе разговор с робототехником не даст результатов. Заварив себе и Сьюзен по кружке, он сел за терминал рядом с ней.
– Так, теперь давай рассказывай по порядку и с тактом, что произошло.
– Спасибо за кофе, – Сьюзен поставила кружку, взяла со стола недоеденную пастилу и подбросила ее вверх широким движением.
Пастила медленно упала прямо ей в рот. Келвин молча наблюдал за этим процессом.
– Ну, так что в итоге у нас стряслось? – нетерпеливо спросил он.
– Транспортник из проекта фон Неймана, держащий курс на Ганимед, в последний момент изменил свой курс и сейчас на всех парах летит к колонии.