Что-то знакомо, а что-то необычно. Приходится заставлять себя сделать вдох и отвести взгляд, чтобы идти вперёд.
— Какая красота! — заявил даже Малой и потянулся к новым фруктам.
Те свисали с деревьев большие, сочные. А там ягода, как яблоки, а яблоки, как дыни.
— Рай вегетарианца, — хмыкнула Мара, не чувствуя голода после перекуса на адской кухне.
— А мне больше нравится, что здесь много воды, — признался Даймон.
Небольшие прозрачные озёрца отражали солнечный свет, что играл лазурью и не слепил глаз, милостиво позволяя любоваться совершенством дневного светила. Меж деревьев весело журчали чистейшие ручейки, мягко звенели родники, где каждая капля на вес золота.
Душа пела, душа танцевала. И шелест листьев ласкал слух. А озорной ветер шептал невысказанные слова, приглашая помчаться с ним вдогонку вечности, лаская всё вокруг своими нежными прикасаниями. В кронах деревьев пели райские птицы, играя на струнах души, глаза то и дело закрывались в неге, чтобы насладиться этим пением, а трава снова манила прилечь в тени дерева, насвистывая в такт мелодии ветра.
Малой и по аду бегал босиком, и ничто в мире не могло проколоть его босых пяток. Но теперь разулся и Даймон. Последней сдалась Мара, ступая по мягкой траве бледными пальцами.
Гулял по дивной долине, они все размышляли о своём.
— Всё здесь дивно и великолепно, вот только… где люди? — недоумевал демонёнок.
— Может быть, поэтому и дивно, и великолепно? — хмыкнула сестра, не меняя цвета глаз.
Так же оба заметили, что нет не только людей, но и животных. Даже белки не прыгают по веткам в поисках орешков. Не слышно никакого хруста костей в кустах.
— Странно, — признался Даймон. — Может быть, животным в таких местах нет места? Ну, хищникам понятно. Есть зверей запретили, вот и погибли. Не каждый зверь может постоянно придерживаться запретов.
— Для зверей нет запретов, — добавила сестра.
— Ну, я про то, что какой-нибудь барсук укусил хомяка, вот и выгнали обоих: одного за агрессию, второго за соблазн.
— А как же травоядные? — прикинула Мара. — Траву тоже есть нельзя?
— И вправду. Как только здесь раньше люди жили? — недоумевал демонёнок. — Одними апельсинами с орехами долго не проживёшь.
— А как же яблоки?
— Про яблоки я уже наслышан. Но Адам, наверное, по мясу соскучился.
— Ну или винограда перебродившего перебрал, а тут эта ещё… с шарлоткой. Конечно, ему захотелось попробовать что-но новенькое.
— Чисто по-человечески я его, конечно, понимаю. Не столько насчёт вина, сколько насчёт новизны. Любому демону понятно, что хочется новые вкусы попробовать, даже когда те, что есть — восхитительны и бесподобны.
Малой снова с удовольствием напился из ручья. Прохладная водица утолила жажду с первого же глотка.
— Ни птиц, ни животных, ни рыб, — посмотрел в прозрачные воды демонёнок.
— И комаров тоже нет, — ответила Мара. — Для кого вообще это всё строили, растили и создавали?
Душа металась в поисках ответа.
Слух уловил постороннюю мелодию среди лёгкого ветерка. Малой первым поспешил на поиски источника. Остальные за ним. Нить звуков становилась всё отчётливее, пока Даймон, раздвинув кусты, не увидал двух ангелов, прислонившихся к большому дереву. Один неспешно перебирал арфу, другой что-то черпал ложкой из небольшой ёмкости.
— О, ангелы.
Мара ощерила зубы:
— Понятно… Для кого же ещё могут построить так красиво и дивно? Конечно же, для себя!
— Полагаешь, они повысили планки с набором людей, чтобы самим на облачке зависать? — предположил демонёнок.
— Посмотри на них, — прошептала Мара. — Им и так хорошо, без людей. А пустишь одного — попрутся толпами. А так завысили тихо планочку и сидят себе нектар наяривают.
— Ага, выгнали всех буйных и несогласных в ад, вот и радуются, — был солидарен брат. — Вот только буйные и несогласные — не согласны. Копят себе армию, готовятся к вторжению… ну, то есть копили и готовились, пока эти тут нежатся.
— Судя по их виду, их и один уцелевший уровень сметёт, — прикинула Мара, глядя на толстого, явно разожравшегося ангела и его лысого, поперёк себя шире друга. — Тьфу! Их же сметут. До такой степени… эм…святые, что когда придёт враг, опустят меч, благословят и пропустят.