— Говорю тебе, Демон, чего бы там тебе не плёл Сатана, ты его не слушай. Ты наблюдай за поступками, — поддерживал их сторону и Армагеддоныч. — Даже люди по поступкам определяются, а коты и Сатана — тем более!
Так котик поддался на уговоры и поверил оборотням, затем людям, а от хозяина и его семьи он вообще был без ума. И стоило привратнику это осознать, как тьма, окутывающая дом по ночам, начала рассеиваться, и свет заполнил пространство там, где прятались дополнительные тени. И как будто сама луна решила заглянуть в их сердца вместе с оборотнями.
Присев на лавочке во дворе, они всем семейством кошачьих любовались луной и убеждали друг друга, что лучше места нет. Так началась их необычная дружба, где свет и тьма нашли гармонию, а загородный дом стал местом, где демоны и люди могли сосуществовать, понимая друг друга.
Сам же Демон стал хранителем тайн, которые, возможно, не стоило бы раскрывать все сразу, но постепенно обо всех хозяину доложит. Только хозяин у него не Сатана, а Малой. Иначе быть не может.
— И вот, в финальной битве не победил ни свет, ни тьма. Но каждый остался при своих. Потому что жизнь во всём своём многообразии интереснее, чем смерть, — закончила очередную историю Сонная книга и котик подхватил её за корешок, чтобы отнести домой.
Но по пути во дворе наткнулся на парочку, что тоже сидела на лавочке под луной этим летним прекрасным вечером.
Это были Даймон и Ленка.
— Постой, ты болтаешь чепуху! — возмутилась она. — Духи атаковали программу игромира по замыслу Сатаны, чтобы подчинить наш мир с помощью игроков?
— Скорее всего, так и было, — ответил демонёнок. — Я вижу, ты плохо улавливаешь аналогии. Ноосфера, как говорил Армагеддоныч, включает в себя мыслеформы, поддерживаемые человеческой верой и питаемые особой энергией. Энергией, которую, если использовать исторический термин, называют Праной. Хотя, если подумать можно подобрать ещё с полсотни слов, которыми её можно обзывать — мана, Сила, ци, апейрон, коллективный эгрегор и так далее. Но речь не о ней, а о уязвимости в системе.
— И что мы с этим будем делать?
— Для начала я выучусь на программиста, чтобы научиться ставить качественные заплатки для любого проникновения демонических сил, — пообещал Адов. — А для этого закончу университет. Ведь наши программы, боты Игры, по сути такие же порождения мыслеформы, как и кельтские боги друидов или Олимпийцы греков.
— Или как египетские божества со звериными головами? — начинала догадываться рыжая девушка.
— Вот именно. Я в последнее время читаю много трудов по истории и вижу аналогии. Это как Тримурти с индусской горы Сумеру. Как Чернобог-Кощей из русских народных сказок. Как, наконец, дьявол из библии, и духи мёртвых, что приходят в ночные кошмары всех европейцев! Страх — это и есть уязвимость, Лена.
— И всё же, — Ленка шмыгнула носом, и Даймон тут же накинул ей на плечи свою олимпийку. — Ты определённо сошёл с ума, если решил, что сможешь переплюнуть всех демонических хакеров.
— И всё же я постараюсь, — заверил он. — Программы демонических ботов прописаны тем же двоичным кодом, что и у людей. Боты — это электрические сигналы в больших серверах. Это как потоки электронов в микросхемах.
— А ты говоришь о мифологии как таковой! — возразила девушка. — Я не вижу материальной связи между ними.
— А её и нет! — резко заявил Даймон. — Электрические сигналы и двоичный код, которым прописаны боты не имеют отношения к тому, о чём я толкую. Пусть, изначально, бот прописан программой, каким-то языком программирования. Но когда ты видишь этого бота внутри игромира, ты видишь не код и не сигналы внутри микросхем. Ты видишь визуальный образ. То есть, к примеру, зомби, лезущего на стены. И ты веришь в него или нет, это уже не важно. Главное, что ты взаимодействуешь с ним. То есть дерёшься с ним, убегаешь от него, убиваешь его. И именно этот процесс порождает чёртову уйму Праны! А то существо, которое при этом возникает, вовсе не прописано кодом и не является сигналом внутри проводов. Это двойник нашего бота, но только… прописанный силой веры, а не двоичной кодировкой. Ты понимаешь? Сатана совместил информационные технологии с вопросами веры. И пока первые не верят, а вторые не отходят от догм, он всегда будет переигрывать тех и других.
— Ну, допустим, эта Прана существует. Допустим даже, что веруя в Игру, я как игрок, порождаю силу, которая создает на месте программного бота живое существо — некого духа. И что с того? У нас же перемирие!
— Да, но Малой подрастёт, да и Люцифер в долгу не останется. Война возобновится рано или поздно. А максимум Праны выделяется при человеческой смерти, Лен! То есть если человек верит в свою смерть даже в игре, он отдает на Прану всего себя! Всю свою душу, все свои силы!