— Хаос, значит, — задумался демонёнок, всё-таки в людской школе его этому не учили.
— Сегодня вы зовете его Великим переселением народов. Но тогда — он стал для моих бывших братьев и сестер подлинным концом света. И я в какой-то степени понимаю, зачем они понизили мой потенциал. Ведь я по-прежнему пыталась вернуть всё в прежнее русло. Да только это была уже не могучая, но всё же покорная река, а цунами всех морей, бредущая по Мировому Океану! — Глаза Мары загорелись ещё ярче, освещая всё вокруг уже как неплохого размера костёр. — Величайшая из миграций смешала расы и племена, но, главное, привела к множеству войн и страданий. Человеческая боль уничтожила веру в нас, старых богов. Наши храмы были забыты. Никто не возносил нам молитв на местах прошлых ареалов. Заигравшись, мы обрекли себя на погибель! Но в то страшное время умерло и большинство великих старых Даймонов, кого люди начали воспевать в числе первых.
— Даймонов, значит, — прикусил губу демонёнок. — Пожалуй, ты права. Древние верования смешались и перепутались. Лишь немногие, самые упорные и могучие из нашего племени, нашли в себе силы приспособиться и остаться в живых. Так и появились… демоны.
Сестра замолчала, предлагая додумать самому.
— Когда медленно, шаг за шагом, новый мир подчинили себе Мухаммед и Христос, мы догадались, что надо делать! — догадался демонёнок. — Оба пророка были обычными людьми, вовсе не Даймонами. Но в уши каждому из них шептал кто-то из бессмертных. Кто-то из вас — богов?
— Да, именно тогда возникла идея Единого Божества и Падшего Ангела, ставшая фундаментом для дальнейшей судьбы Даймонов. Ваше падение было предрешено, — ответила сестра и посветила в детали. — Ведь после того, как мир успокоился, и великая миграция завершилась, старые боги подвели итоги. Как оказалось, выжили только те, кто умудрился приклеится к новой вере. Остальные канули в лету. Я и сама-то выжила лишь потому, что стала своего рода проклятьем на головы людей, и за это они меня почитали! То в виде бесконечной стужи и крепких морозов, то в виде песчаных бурь и неистового зноя! Но после победы Ислама и Христианства, мир оказался разделенным на половины — тёмную и светлую. Часть старых Даймонов стала играть за свет — в лице новорожденных Аллаха и Саваофа. Остальная часть — «пала», понизив вибрации. Так появились Ангелы и Светлые духи, Демоны и Ифриты. Мы больше не считались богами, но по сути — оставались именно ими, лишь разделенными на два лагеря. Как и — вы. Ведь люди продолжали верить в тех и других. А немногие независимые Даймоны, спрятавшись на задворках цивилизации, составили Серый цвет силы. То есть культы язычников и дикарей.
Демонёнок остановился и вдруг всё понял:
— И тогда… всё началось заново?
Сестра кивнула:
— Да, и как будто не было великой миграции и краха древних, забытых культов.
Выжившие Даймоны стали значительно опытнее и сильнее, но мудрости, увы, им совсем не прибавилось.
— Мы взялись за старую игру, которая заведомо вела нас к поражению, — кисло улыбнулся демонёнок. — Мы снова принялись соперничать друг с другом, не пытаясь обуздать человечество вместе. Моя родня по крови мучила в кошмарах грешников, заигрывала с безграмотными ведьмами и дикими, безмозглыми колдунами. Они выводили на тёмные улицы маньяков, истязали видениями безумцев в сумасшедших домах, наслаждались вседозволенностью, захватывая людские тела.
— Но «светлые» жили не лучше! — воскликнула Мара. — Якшаясь с избранными «святыми», науськивая первосвященников и пытаясь поучать мир, они заигрались, позабыв о единственно важном.
— Важном, — повторил демонёнок. — В своем безумии мы не смогли предвидеть Падение Даймонов, хотя, казалось, должны были думать только об этом.
— Увы! Беспечность бессмертных не знает границ, — продолжила Мара. — Так же как Великое переселение народов, человечество неожиданно породило техническую революцию и прогресс. Тотальное образование, развитие критического мышления, и возникновение науки, построенной на опытах и доказательствах внезапно, всего за сто лет сокрушило религию, казавшуюся незыблемой и почти вечной! В контексте обрезанного восприятия людского представления о мире.
— Всё рухнуло в один миг, — пришёл к новому выводу Даймон. — В «железном» девятнадцатом веке, люди снова перестали в нас верить. И в вас. А двадцатый век вовсе словно искоренил веру.
— И боги «пали», — подтвердила Мара и свет её потускнел, а голос поник. — Опять. Даймоны стали слабеть, и уходили в забвение боги. Даже такие могущественные как некогда я.