Тогда-то Вернадский и припомнил разговор с Сатаной за рыбалкой.
— В это сложно поверить, но люди по сути сами создают себе новых богов и миры.
— Так и что? — был совсем не против развития любых технологий Артур Гедеонович. Это же как удочка с колокольчиком. Ты отвлёкся, а он звонит, оповещает. Удобно.
— Как это что? — возмутился собеседник. — Наша задача помочь им в этом, чтобы было проще забрать этот мир, а им отдать тот, выдуманный. Ведь с каждой новой игрой программные боты становятся всё более разумными и толковыми. А по уровню интеллекта программы сначала перешагнули рубеж, доступный домашним животным — собакам и кошкам, а затем — рубеж, доступный высшим приматам, шимпанзе и гориллам. Простейшие тесты для животных, которые некоторые излишне активные юзеры проводят с программными ботами ради шутки сейчас, показывают это наглядно! Далее остался лишь один предел — человек. Точнее… превзойти человека!
Тот, кому вновь могли пророчить прозвище Армагеддоныч, лишь поёжился от этих слов. Однако то, что рассказало ему существо в дальнейшем, именовавшее себя «Вирусом Игры», звучало гораздо страшнее.
Он уверял, что внутри Игровых полей, когда люди и монстры потеряют бдительность, взбунтуются вовсе не программные обитатели, а уже самостоятельные существа, что заселят тот мир и перебьют, пленят или используют по своему разумению как людей, так и монстров.
— Это не бунт искусственных интеллектов, но захват той системы будет очень похожим, — усмехнулся Сатана, вытаскивая очередного карася, пока сам Гедеонович доставал лишь пескарей. — Программы Игр атакуют информационные существа, подобные компьютерным программам, но гораздо более древние, чем кто-либо считает. Я говорю о самих Духах, созданных мифологией!
— Но мифологию придумали люди, — только и добавил рыбак.
— Как и Даймонов, — кивнул его рогатый собеседник. — Люди вообще любят многое создавать. Они ведь породили и монстров.
— Как это… они? А как же… боги?
— Люди и есть — боги, дурья твоя башка. Именно люди порождают всё, что мы видим вокруг силой своей праны. Не по одиночке, конечно, а силой коллектива, а вот разумом того коллектива или верой — уже зависит от них, — стоял на своём более удачливый рыбак, который уже наполнил полное ведро рыбой.
— Чего же ты от меня хочешь? — наконец, спросил в лоб человек.
Сатана погладил очередного карася, сложил в ведро и признался:
— Ну не могу же я постоянно разговаривать только со своим психотерапевтом. Мне нужно послушать и мнение простого человека. так ты меня слушаешь или как?
— Слушаю, ага, — добавил Артур Гедеонович, одобряя наполняемость ведра. — Прана, всё такое… да?
— Вот именно! — воскликнул Сатана. — Для концентрации Праны требуется единство веры, то есть мифологических воззрений, основываясь на которых, человеческое существо способно исторгать из себя эту странную субстанцию. А для «цементирования» веры я давно уже придумал простейший способ — закрепление мифологии в произведениях искусства. Обычно песнях, сказаниях, сагах, летописях или манускриптах. Но подходят и картины, скульптуры, театр. Поэтому я часто и выступаю меценатом любого творчества. А игра актёров очень способствуют восприятию мифа. Но запомни, Армагаддоныч, только письменность может цементировать миф. И таким образом, направлять силу Праны в нужное русло. Так что мне нужно, чтобы ты сел и всё как следует записал.
— Но я же рыбачу!
— Поверь мне, когда начнёшь писать, рыбы у тебя будет столько, что успевай развешивать.
Предложение оказалось заманчивым. И рыбак-неудачник лишь уточнил:
— Так и… с чего начать?
— Начни сначала, — кивнул Сатана. — С праной ведь как вышло. Появилась и всё тут. Не поспоришь, как с явлением. Но копилась долго. Так долго, что первое что-то понятное формировалось с её помощью лишь на протяжении многих столетий. А конкретика началась с момента, когда человек «впервые изобрёл письменность». Хотя он её при каждом удобном случае изобретает. Просто любит фиксировать образы и делиться ими через знаки и закорючки.
— Я тоже люблю читать, — отметил Вернандский.
— Все любят, да не все могут и хотят, — хохотнул рыбак, добавив к карасям сома. Но он уже не слезал в ведро. Тогда случилось чудо и ведро вдруг стало вдвое больше по объёму. А Сатана спокойно опустил в него новый улов и продолжил, как самом собой разумеющееся. — Однако в последние двести лет, когда наука рванула вперед, прогресс задел не только сферу промышленности, полётов в космос, строительство гигантских зданий, паутину межконтинентального метро и больших морских лайнеров. Прогресс подчинил себе и сферу развлечений. Короче, мифология и религия стали частью этой огромной сферы! Чуешь, чем пахнет?