«Это ж не ипотека», — ещё подумал тогда Армагеддоныч.
— Это время, когда все исчадия веры, созданные человеческой расой, станут реальными существами! — стал уже откровенно кричать Сатана, чтобы его хорошо слышали даже глухие. — Это эволюция творений самой души, друг мой.
— Эволюция, значит. Вот оно как, — пробормотал Вернандский, сожалея, что не взял с собой садок. Тазик ведь и сам по себе тяжёлый. А так рыбу хотя бы переложить можно было. И нести легче и практичнее.
— Мёртвый мир, затем Жизнь, затем Человек разумный — и, наконец, чистый Дух, — продолжал рассказывать Сатана. — Это — Даймон. Демон, лишенный обычного животного тела, но способный, наконец, существовать сам, без подпитки от человеческой веры!!! Такой однажды вылупился в аду, как эксклюзив и пробник. Но ад его не признал и исторг. Но когда каждый новый вылуплёныш станет Даймоном, они постепенно заменят собой каждого демона, каждого падшего. А знаешь кому они будут благодарны за своё «рождение», в отличие от моих не благодарных детей?
— Тебе? — прищурился Вернандский. — Понятно. Ты решил сменить строй своих солдат. Так сказать, провести реформацию. Почистить ряды. Значит, Игра — это всего лишь концентратор веры. Нечто вроде древней саги, легенды или мифа, но кажущийся реальным настолько, что заставляет Игроков поверить в него и… подпитать этой верой вас, демонов?
— Их… грядущих Даймонов, — поправил собеседник, — то есть НОВЫХ Богов, которые будут править людьми, добывая себе Прану.
— И это говорит тот, кто решил заменить всех прошлых богов… собой? — Армагеддоныч усмехнулся, хотя на душе его отчего стало совсем не весело. Признаться, он не верил собеседнику ни на йоту. — Ведь ты, как я понял, вроде Князь Тьмы. Но первый среди них. Их падшее, тёмное, но всё же — божество. Не так ли?
— Именно!
— Но зачем Даймонам поощрять, чтобы ими правил сам Сатана?
Тот сузил глаза.
— Скорее, я назвал бы себя Шайтан, — несколько смущенно поправил он. — Видишь ли, в последние столетия перед закрытием мира Виртуальными Игровыми Мирами, ислам был куда сильнее христианства по силе веры, так что пришлось переквалифицироваться и менять, так сказать, религиозную принадлежность. Благо в Коране, Библии и Торе под словами «Шайтан» и «Сатана» подразумевается одно и то же существо, не смотря на всю нелюбовь христиан к мусульманам, евреям и наоборот. Шайтан и Сатана — это я. Велиал и Люцифер, скорее, тоже я — потому что всё, что делают мои дети — придумал и реализую тоже я. Так ответь, для чего мне создавать Даймонов?
Но Вернандский, всё ещё в сомнении после прошлого поражения Сатаны с четырьмя Всадниками Апокалипсиса, лишь досадливо покачал головой.
Он понимал. Понимал, но не верил.
— Знаешь, — сказал он задумчиво, — меня вот что интересует. Я понимаю, ты создал игровой симулятор. Или просто захватил его через сеть, если его создали люди. Даже понимаю, что затем, с помощью Праны, ты сделал всё похожим на настоящую реальность: добавил красок, декораций, эмоций, страха, даже регуляторы боли ввёл какие-нибудь с помощью подсоединяемых устройств, как я понимаю. А ещё ты заставил всех играть, просто сменив вывески. Они по сути играют в привычные им миры. Ничего для людей-игроков не изменилось. Шесть миллиардов Игроков проходят уровень за уровнем, гибнут и порождают кучу этой чёртовой Праны, которую ты и подобные тебе силы и духи пожирают, чтобы стать сильнее. Я даже понял, что многие из вас хотят обрести настоящие тела. Не такие как у людей, но те, которыми вы могли бы обладать или обладали ранее в нашем воображении, в сагах, сказках и мифах… в общем в Игре! Но что ты имеешь в виду под жертвоприношением? Ведь если все Игроки умрут, оставшиеся люди не дадут тебе и прочим силам новой Праны. Вы уничтожите сам источник энергии. Для чего?
Сатана улыбнулся.
— Ты знаешь ответ, — насмешливо заявил он, словно читая мысли своего собеседника. — Подумай о нём. Он плавает на поверхности, как рыба, привлечённая блеском крючка!
— Я не понимаю. И уж точно не верю тебе. Ты слишком долго врал, чтобы тебе верил хоть кто-то. Тебе не доверяют даже собственные дети.
— Тогда я дам тебе одну подсказку, — сверкнул глазами Сатана. — Недавно у меня родился новый сын. Я пока не дал ему имени. Но охотно стану носить его имя. А Сатану уничтожат. Я охотно сожгу это имя в горниле преображающегося мира как жабью шкурку. Или как лучше понимают игроки — я сменю «скин» на новый. И заменю «ник». Но опыт — останется.
— И этому существу будет гораздо больше веры! — наконец, понял всё Вернандский, но на берегу уже никого не было.